Свой, чужой, родной - Татьяна Полякова

— Представляю, что твои друзья-журналюги навыдумывают! — закатил глаза Тимка.

— Кстати, у вас все шансы показать себя в деле, — съязвила Людка. — Главное — ласты не склеивать, то есть руки не опускать.

— Ага, ага.

— Что ж поделать, работа у тебя такая. Я статейки пишу, ты убийц ловишь. Одной Тинке лафа: бегай в свое удовольствие да развлекай себя страшилками.

— Вообще-то я работаю. — В тот момент мне было не до Людкиных высказываний, и я вновь обратилась к Глазкову: — Сестра моей хозяйки пропала шесть лет назад. Тебе об этом что-нибудь известно?

— Слышал от бабули, она еще жива была. Я-то сюда переехал пять лет назад. Почти пять. Бабка говорила, соседка бухать начала. Конкретно так. Всякие-разные к ней ходили. Так что трагический конец не особо удивил. Пьющие бабы всегда в зоне риска. Хотя, может, укатила куда-нибудь с милым другом и, пребывая в абсолютной нирване, даже не подумала о своем женском счастье сестре сообщить.

— Шесть лет нирваны?

— И не такое бывает. Хотя, скорее всего, либо загнулась по пьянке, либо в самом деле помог кто.

— Если по времени подходит… — начала я, но Глазков перебил:

— Не переживай, все проверим. И сестру твоей хозяйки, и прочих пропавших в то же самое время. Скромно напоминаю: убиенная может быть приезжей, а страна у нас большая. Так что надеяться на удачу можно и даже нужно, но ее вероятность ничтожно мала.

— Я за кухонным столом записку нашла. Хозяйка почерк сестры узнала…

— Какую записку?

Я сбегала к себе и принесла записку. Людка тут же начала ухмыляться:

— Что я тебе говорила? Враги рода человеческого оказались в доме номер 23.

— Наверное, ее надо приобщить к делу? — не обращая на подругу внимания, спросила я.

— К какому делу? — не понял Глазков.

— Ну как же… Женщина исчезла, теперь выясняется, что она была в этом доме…

— Это кто сказал? Возможно, собиралась. Возможно, даже была. Но когда? За день до исчезновения, за год или за пять?

— Она здесь жила меньше двух лет.

— Тинка, не доставай, а? Не надо путать фантазии с суровой реальностью.

— Записку возьмешь?

— На фига? Можешь отдать ее хозяйке. Пусть она ментов донимает, которые ее сестру искали.

— Она к ним не пойдет.

— И правильно. Менты на эту бумажку чхать хотели.

— У хозяйкиной сестры была подруга, Варвара Спиридонова. Жила на первом этаже.

— Помню такую. Они вместе с Эмкой бухали.

— А где она сейчас?

— Откуда мне знать? Переехала, наверное, если в ее квартире другие люди живут.

— Ну так узнай! — не выдержала я.

— Обязательно, — хмыкнул он. — Еще какие-нибудь пожелания?

— Выясни, кто хозяин дома номер 23.

— Сатанинский Антихрист Вельзевулович, — хохотнула Людка.

— Очень смешно, — скривилась я.

— Чего ты? Не обижайся, — заныла подруга, но я в досаде отмахнулась.

— Ну, если заданий у вас больше нет, пойду служить закону. — Глазков поднялся, стеная и охая, точно старик с подагрой, и побрел к себе. Однако на пороге обернулся: — Кстати, а что за парень был с тобой вчера?

— Валька? Знакомый. Иногда вместе бегаем. Только я не всегда за ним успеваю.

— Значит, вчера он ушел в отрыв, и все радости незабываемого вечера достались тебе. И мне. Но тут уж винить некого. Сам в парк поперся.

— Много бы ты выгадал, если бы не поперся? — хмыкнула Людка.

— В общем, да. И это утешает.

Глазков исчез в своей квартире, а подруга сказала, с улыбкой глядя на меня:

— Хорош дуться. Хочешь, я тебе что-нибудь доброе сделаю. Окна вымою. Хочешь?

— Ловлю на слове, — ткнула в нее пальцем я.

— Заметано, — кивнула она.

Вскоре Людка вслед за Глазковым отбыла на работу, а я, выпив еще чаю с яблочным пирогом, который она прихватила вчера у подруги, решила наведаться к соседям снизу.

В квартире подо мной жила пожилая пара, я с ними практически не общалась, однако при случае не только здоровалась, но и не забывала сделать замечание насчет погоды и городских новостей. В общем, могла рассчитывать на вполне доброжелательный прием.

Переодевшись в сарафан, я вскоре уже стояла на улице и набирала нужную цифру на домофоне.

— Да? — услышала я женский голос и поспешно заговорила:

— Эльвира Николаевна, это ваша соседка…

— Заходи, Валечка.

Открыв дверь в предбанник, я оказалась в темном сыром помещении, забитом всяким хламом. Проход к квартире загораживал гигантских размеров шкаф. Ему было лет семьдесят, как минимум, и время бедолагу не пощадило. На счастье, соседка гостеприимно распахнула дверь своей квартиры, только благодаря этому я не свернула шею.

— Тесновато у нас здесь, — точно извиняясь, сказала она. — Соседи все никак вещи не уберут. Да и я, если честно, тоже. Руки не доходят. Надо с бабушкиным шкафом что-то решать. Выбросить жалко — память, да и шкаф дубовый, сейчас таких не делают…

Квартира, в отличие от места общего пользования, оказалась светлой, порядок здесь царил образцовый.

Мы прошли в кухню с новым гарнитуром небесно-голубого цвета. Одна из стен была завешана вышитыми картинами в рамках. Котики и кошечки, цветы и ангелочки.

— Это ваши работы? — спросила я.

— Да. Надо же чем-то себя занять, особенно на даче. Павел Станиславович у меня любитель в земле копаться, а я нет. Устраиваюсь в тенечке и вышиваю. Валечка, ты присаживайся. Хочешь чаю?

— Нет, спасибо. Только что позавтракала.

— А я уж пару раз пила. Встаю рано. А молодым надо поспать. Ты слышала, говорят, вчера в парке женщину убили. Ужас. А мы там гуляем по вечерам, особенно летом, жара спадает, там воздух такой… И нате вам… Теперь к парку близко не подойду.

— Женщину несколько лет назад убили.

— Как это? — пораженно замерла она. — Час от часу не легче! И бедняжка все это время там лежала? А мы мимо ходили… Ты слышала, на днях еще один труп нашли. Дом сносили, а там — целое захоронение… Не город стал, а прямо Чикаго какой-то.

Она досадливо махнула рукой, а я поспешно произнесла:

— Эльвира Николаевна, я вот к вам по какому делу… Вы эту квартиру покупали у Варвары Спиридоновой?

— Да, а что такое?

— А вы, случайно, не знаете, где она сейчас живет?

— Пять лет назад жила на Тихонова. В старых домах. У меня где-то точный адрес есть.

Мы прошли в комнату, и она принялась перебирать бумаги в шкафу, продолжая говорить: