Подарок от злого сердца - Анна Данилова

– А что с ней на самом деле? Она вообще-то жива?

– Жива-жива, не беспокойся. Просто она сейчас очень далеко отсюда. И вот как раз в ее отсутствие мы и должны все это провернуть. Прошу тебя, не задавай лишних вопросов, я и так вся на нервах! Ну все. С богом. Прости…

– Что?

Тамара резко повернулась и увидела, как влажно блеснули глаза Марины, а лицо искривила гримаса. Да ее всю перекосило!

– Почему прости-то, Марина?

– Что? Что ты сказала? – Та сделала вид, что не поняла или действительно не поняла вопроса.

– Да так… Мне просто показалось.

– Подожди! Очки! Вот мои очки. Чуть не забыла. – И Марина, сняв с себя очки, протянула Тамаре.

Тамаре уже даже хотелось, чтобы Марина ушла и чтобы все поскорее завершилось. Подумаешь, позагорать голой на солнышке да еще и в такой красивой шляпе… Потом научиться чертить какую-нибудь несложную закорючку, и – дело в шляпе… вот уж действительно – в шляпе!

Марина ушла, и сразу стало тихо. Она стояла посреди залитой солнцем веранды и держала в руках шляпу. Потом разделась, надела шляпу, очки и хотела уже было выйти на террасу, как вдруг поняла, что не спросила – босиком ей прохаживаться или нет? И вдруг увидела в углу, рядом с кадкой с пальмой, шлепанцы. Вероятно, той самой таинственной и очень богатой Полины, которая тоже загорает себе на солнышке где-нибудь в Африке или на Сейшелах и не чувствует, что через несколько часов станет нищей.

В шлепанцах, которые пришлись ей впору, она вышла наконец на горячую, прогретую солнцем террасу и оглянулась. Нет, вот оглядываться-то ей, наверное, не стоило, зачем оглядываться, когда она якобы знает здесь каждый кустик в саду, каждое дерево? Она должна вести себя естественно, словно она – настоящая хозяйка этого дома. Поэтому и походка у нее должна быть спокойной, расслабленной или даже разболтанной, как у человека, уставшего постоянно держать себя в напряжении и теперь оказавшегося у себя дома. Псориаз… Кажется, это кожное заболевание, уж не на нервной ли почве оно возникает? А если так, значит, работа у этой Полины нервная. Конечно, торгует наркотиками, тут разволнуешься, пожалуй! Но что-то дачка хилая для таких деньжищ.

Она встала лицом к солнцу и замерла, чувствуя, как солнечные лучи впитываются в каждую пору, ласкают кожу, целуют ее. Да уж, что-то эксгибиционистское было во всем этом, эротичное – в этих солнечных ваннах.

Тамара ходила по выложенному потускневшей мраморной крошкой полу террасы, как по воображаемому подиуму, – по струнке, выбрасывая ногу вперед, крест-накрест, как ходят манекенщицы, покачивая при этом призывно бедрами, и представляла, что она демонстрирует белье самого Пьера Кардена.

…Она не знала, сколько кругов таким образом намотала: все ходила и ходила в ожидании возвращения Марины. Но ее не было. Значит, тот, ради кого они и устроили это дефиле, еще не появился на своей даче – или не приехал, или не проснулся, или просто не вышел на балкон, чтобы случайно увидеть голую соседку Полину.

И вдруг произошло… нечто. Она, устав, замерла, опершись на каменные перила террасы, поправила шляпу, надвинув ее плотнее на лоб, и закрыла глаза. И как раз в это самое время она почувствовала на своем лице чье-то дыхание, распахнула глаза – и отпрянула, увидев мужчину. Потный, загорелый, с черными колючими глазами.

– Шаталов, ты что здесь забыл?

Она поняла, что провалила операцию. Что вместо того, чтобы ее увидел тот, ради кого она прохаживалась, сверкая своей наготой, она попалась на глаза Вадиму, однокласснику, а заодно – и давнему любовнику.

– А ты что здесь забыла, мать твою? – Он больно ущипнул за бедро. – Ждешь, пока тебя не подстрелят, как воробья? Специально останавливаешься, чтобы удобнее было целиться? Да если бы я не знал тебя, не знал, кто ты… и тело твое… Да такой тройной родинки на животе, как у тебя, я еще ни у кого не видел! Скажи спасибо, что мы тогда, на твой день рождения, переспали с тобой!

– Слушай, что ты такое несешь? Иди своей дорогой! – заорала на него Тамара. – Ты откуда свалился? С неба или загорал на соседней даче?

– Да ты, подружка, меня, наверное, не поняла. Тебя зачем сюда привезли?

– Оставь меня в покое! Уходи отсюда, сейчас сюда приедет мой муж!

– Дура ты, Карибова! Тебя привезли сюда, чтобы я пристрелил тебя вместо одной дамочки по имени Марина! Вы же с ней одной масти. А я целюсь и думаю: что-то не то, вроде бы это не она. И она и не она. Шляпа еще эта дурацкая и очки в пол-лица. Хорошо, у меня бинокль с собой был!

– Вадим, ну что ты такое говоришь?! Зачем тебе в кого-то стрелять? – Она еще ничего не понимала, суть услышанного едва проступала в сознании, все еще настроенном на верную службу Марине Русалкиной.

– Да ее муж заказал, дурища! А ей, видимо, стало об этом известно, вот она и заметалась, стала думать, как сделать так, чтобы обезопасить себя. И придумала! Привезла тебя, слегка похожую на нее, нацепила на тебя шляпу, очки, чтобы лица почти не было видно, и заставила проделывать то, что должна была делать сама. Это же она обычно сушит на солнце свои струпья! Это же ее дача!

– Нет, – Тамара почувствовала, что ее тошнит. – Нет, этого не может быть!

– А я, спрашивается, что здесь делаю? Да еще с этой штуковиной? – И он достал из кармана пистолет и покрутил им прямо перед носом ошарашенной Тамары.

– Не знаю… Но мне должны привезти документы, – шептала она, чувствуя, как ей становится невыносимо от сознания, что ее подставили, предали, обрекли на смерть.

– Правильно, только не документы, а один-единственный документ – свидетельство о твоей смерти! Быстро одевайся и дуй отсюда. Ну!!!

– Вадим, как же так? За что?

– Говорю, одевайся!

Она, вспомнив, что продолжает стоять голышом, кинулась на веранду и, одеваясь, словно увидела свою ночь с Вадимом: как им было хорошо вдвоем, пока он не назвал ее другим женским именем. Все испортил! Потом они виделись изредка – он приходил с друзьями в «Риголетто» поужинать и всегда садился за ее столик. Милый, ласковый бабник – Вадим Шаталов. Все девчонки в классе его любили, писали ему записки, дурочки. Интересно, он женился?

И вдруг ее словно обожгло: «Меня хотели убить!» Запоздалая реакция.

Вадим открыл дверь – она уже была одета. Шляпа лежала на столе, очки – тоже.

– Слушай, Карибова, мне тут мысль одна пришла. Я с чего в это дело ввязался-то? Мне деньги нужны позарез, я тачку такую присмотрел!

– Шаталов, ты киллером, что ли, заделался? Ты скажи, я все равно никогда тебя не выдам.

– Не задавай глупых вопросов. Давай сделаем так. Мне аванс заплатили.

– Мне тоже.

И Тамара поняла, почему Марина как-то несерьезно, даже легкомысленно, как ей показалось, говорила с ней о подделке подписи этой несуществующей Полины. Да она таким макаром могла бы придумать любой ход, любую деталь, сочинить все на ходу, зная, что все это не имеет никакого значения и смысла, что ничего уже не будет – только выстрел.