Пуля любит свою жертву - Алексей Макеев

– Я вообще не люблю варенье. – Крячко решил проявить твердость. – И не ем его. Никогда.

Старушку это не сильно огорчило. Она лишь равнодушно пожала плечами.

– Тогда будете пить сладкий чай с печеньем. Сейчас только чайник закипит… Садитесь. – Она указала сыщику на место возле окна, а сама села напротив. – О каком жильце вы хотели со мной поговорить, полковник Крячко?

– Меня интересует Александр Калашников из пятнадцатой квартиры.

– Сашка, что ли? А что вы хотите о нем знать? Он оболтус, бездельник и наркоман. Это все.

Крячко поерзал на стуле.

– Я непременно приобщу ваши показания к делу, но… Меня интересует другое. С кем он общался? Кто у него бывал на квартире?

Старушка открыто смотрела в глаза собеседнику. Над последним вопросом она думала не более десяти секунд.

– Раньше у него много кто бывал. Разные люди. В основном оболтусы, бездельники и наркоманы. Такие же, как и он сам. Но примерно полгода назад все изменилось. Люди перестали у него бывать.

– Почему?

– Маринка всех отвадила.

– Маринка? – переспросил Крячко.

– Да. Как только она появилась, Сашка общался только с ней. Она тоже бездельница и наркоманка. Два сапога пара, как говорится. Но другие люди бывать у Сашки перестали. Практически сразу.

– А кто эта Маринка? Я слышал, что у Александра бывали разные девушки…

– А вы больше слушайте, – презрительно фыркнула старушка. – Люди сами не знают, чего говорят. А я знаю. Все вижу, все замечаю… Я тут как старейшина. Весь дом на мне. Все за советом ходят. А куда еще им идти, как не к бабе Кате?.. Так вот я и говорю вам, как только Маринка Сашку захомутала, дорога всем остальным девицам в его дом закрылась. Ни одна больше не приходила. И все, что люди болтают, – это сплетни. Им лишь бы языком об забор чесать.

На плите закипел чайник. Хозяйка квартиры поднялась из-за стола и разлила кипяток в две невысокие фарфоровые чашечки. Добавила заварки. Поставила на стол вазочку с печеньем и розетку с абрикосовым вареньем. Рядом сахарницу.

– Угощайтесь, полковник, – сказала она Крячко, усаживаясь на прежнее место. – Попробуйте все-таки варенье. Очень вкусное. Вам понравится.

– Благодарю. – Крячко положил себе в чай две ложки сахара. – Екатерина… Простите, как вас по отчеству?

– Да какое отчество? – старушка махнула рукой. – Зовите меня бабой Катей. Как все. Я уже привыкла. А отчество… Оно мне и ни к чему.

– Хорошо. Скажите, баба Катя, а эта Маринка, о которой вы говорите… Она все-таки кто?

– Сожительница Сашкина. Блудница. Всю жизнь блудницей была.

– Вы ее давно знаете?

– А как мне ее не знать? – Баба Катя шумно, с причмоком, отхлебнула из чашки чай. – Она, почитай, последние пять лет на соседней улице в пивном ларьке работала. У Степаныча. Мужики туда не столько из-за пива ходить повадились, сколько на Маринку поглазеть. А она и рада. Наружу все вывалит… Нате – смотрите. Одно слово: блудница.

– Она до сих пор там работает?

– Нет, конечно. Она как с Сашкой связалась, так работу и бросила. А чего ей работать? У Сашки деньги водятся. Знай себе бездельничай…

– А у Сашки деньги откуда?

– Вот тут я вам не подскажу, – сокрушенно призналась баба Катя. – Чем он занимается, мне так узнать и не удалось. Ездит туда-сюда с чемоданчиком своим… А куда ездит? Зачем? Одному Богу ведомо. Но деньги у него есть. Это точно. Много денег…

Крячко уже не жалел, что заглянул к старушке на чай. Полученная от нее информация того стоила.

* * *

– Что стряслось-то, товарищ генерал?

– Сядь! – властно распорядился Орлов.

Гуров подчинился. Скромно примостился на стуле с дальнего края стола, в недоумении наблюдая за тем, как генерал нервно вышагивает по собственному кабинету то в одну, то в другую сторону. Как тигр в клетке. Наконец он остановился, хмуро глянул на Гурова и резко припечатал кулак к поверхности стола.

– Черт возьми! – выругался Орлов. – Хочешь знать, что стряслось, Лева?

– Ну… Честно говоря, хочу.

– Я скажу тебе. Только сначала ты мне ответь. – Генерал приблизился к подчиненному вплотную и коршуном навис над ним. – Ты сейчас каким делом занят?

– Убийство на загородной трассе.

– Александр Калашников?

– Вообще-то труп принадлежит не ему, а совсем другому человеку. Там такая история, товарищ генерал…

Но Орлов не дал Гурову рассказать подробности.

– Не важно! – обрубил он. – В общих чертах мне известно, что это за история. Мне позвонили и кое-что разъяснили.

– Кто позвонил?

– А сам не догадываешься? – Генерал еще раз стукнул кулаком по столу и только после этого тяжело плюхнулся в широкое кожаное кресло. – Ты ведь наверняка уже что-то накопал. Я прав?

– Совсем немного, товарищ генерал…

– Для тебя немного, Лева, а вот для службы внешней разведки этого оказалось вполне достаточно. Обеспокоены они твоей излишней ретивостью.

– Вам оттуда звонили? – Гуров слегка приподнял в изумлении брови.

– Оттуда, оттуда. И настойчиво попросили меня, чтобы наше ведомство не лезло в их архивы. Сказали, что в этом деле много засекреченной информации…

Гуров вздохнул.

– Мне об этом известно.

– А раз известно, так какого черта ты копаешь? Работа надоела? Или хочешь, чтобы меня досрочно на пенсию спровадили?

– Там не все так просто, товарищ генерал, – предпринял попытку оправдаться полковник. – В этом деле замешан целый наркокартель. В том числе и наши столичные дилеры. Имеется уже два трупа. Мы не можем не реагировать…

– Лева! – Орлов строго сдвинул к переносице брови. – Ты что, вчера родился? Мне тебя учить, как это делается? Ищи своих убийц, ищи своих наркодилеров, а во внешнюю политику не лезь. Не зарывайся, одним словом.

– Но, товарищ генерал…

– Никаких «но». Это приказ, полковник. Действуй на свое усмотрение, но осторожно. С оглядкой. Чтобы мне подобными звонками больше плешь не проедали. Это ясно?

– Товарищ генерал…

– Я спрашиваю: это ясно?

– Так точно, – упавшим голосом ответил Гуров. – Разрешите идти?

Полковник поднялся на ноги.

– Подожди, – остановил его Орлов. Тон его голоса заметно смягчился. Видно, понял, что слегка перегнул палку. – Где Крячко?

– Работает со свидетелями.

– Увидишься с ним, передай, чтобы тоже вел себя осторожно. Не наломайте дров.

– Так точно.

– Да, перестань, Лева, – совсем уже примирительно произнес Орлов. – Давай только без этих обид. Может, я и был слегка резок, но кому приятно, когда тебя отчитывают, как мальчишку? К тому же ты пойми, я не только за свое кресло беспокоюсь. Но и за твое тоже.