Опер Екатерины Великой. «Дело государственной важности» - Юрий Корчевский

За разговором они не заметили, как пролётка к юстиц-коллегии подъехала.

— А мы разве не к себе? — спросил Андрей.

— Был у генерала Куракин или нет — нам то неведомо. Но по-всякому генералу доложиться надо. Он — наш начальник, самолично задание дал, об исполнении мы должны ему доложить. Есть порядок, и его выполнять надо. Скажу по правде: сделал дело — доложи, причём так, чтобы твоя роль видна была, чтобы начальник тебя оценил. Тогда, глядишь, и классом повысят, и должность новую дадут. Скромность — она только девиц украшает.

Доложились генерал-полицмейстеру.

Выслушав доклад, Чичерин заулыбался:

— Был у меня уже Куракин. Доволен князь, говорит — быстро раскрыли кражу, картину нашли. Молодцы! Да что за картина-то? Дорогая небось?

— Тыщу золотом стоит, из самой Голландии привезена. А посмотрели бы сию картину — срамота одна. Бабы голые, в непристойном виде, с чертями!

Чичерин хмыкнул — то ли одобряя, то ли посмеиваясь.

— Ты, Иван Трофимович, сколько в нынешних чинах ходишь?

— Два года как титулярный советник, ваше превосходительство!

— Вот что. Властью, мне данной императрицей, присваиваю классный чин коллежского асессора с жалованьем по штату.

— Премного благодарен, ваше превосходительство!

— Не меня благодари, уж очень князь просил, чтобы отметили старание твоё. А вот с тобой, братец, даже не знаю, что делать. — Чичерин повернулся к Андрею. — Чин свой ты месяц как носишь — сам присваивал, помню. Следующий чин рановато тебе присваивать, хотя работник ты умелый. Вот что, пожалуй, сделаем.

Генерал позвонил в колокольчик. Вошёл секретарь, вытянулся во фрунт.

— Голубчик, принеси ящичек — ну тот, деревянный.

Вскоре вышколенный секретарь торжественно внёс на обеих руках небольшой деревянный ящичек — даже, пожалуй, большую шкатулку. Внешне строгая: ровные, полированные поверхности, сглаженные углы.

Генерал откинул крышку. На зелёном бархате лежал пистолет — тульский, украшенный витиеватой резьбой на стволе и деревянной рукояти.

— Служба у тебя, Андрей, опасная — не всегда за столом. Потому прими награду и используй с умом.

— Рад стараться, ваше превосходительство, благодарю.

Розыскники щёлкнули каблуками сапог и вышли. Пока шли по коридору, Иван Лязгин сказал:

— Одно раскрытое дело — и новый чин. Занятно! Я так служить готов всегда. И тебе повезло. Пистолет хоть покажи!

Они вышли на крыльцо. Андрей открыл шкатулку и достал пистолет. Выглядел он замечательно, а ещё в футляре лежала пулелейка и шомпол. Всё изящной работы.

Иван взял пистолет в руки, повертел, прицелился и щёлкнул курком.

— Хорош!

Андрею послышалась в его голосе зависть. Уложив пистолет в футляр, Андрей взял его под мышку. Розыскники уселись в пролётку и поехали в розыскную экспедицию. Оба были довольны. Славно-то как!

И погода радует. Солнце светит ярко, но уже по-северному не греет — просто тепло. А ведь уже скоро осень — заморосит, туманы лягут. Климат в городе сырой. Да и что ожидать от города, который стоит на болотах да костях крепостных и омывается водой?

В розыскной экспедиции коллеги сразу заинтересовались, что за ящик у Андрея? Пришлось показывать. Пистолет добрых полчаса ходил по рукам, пока все не осмотрели подарок.

— Где взял?

— Чичерин подарил.

— Сам генерал? А за что?

— Кражу с Лязгиным раскрыли.

— У кого?

— У князя Куракина.

— Везёт же некоторым! Ну а Иван Трофимович что получил?

— Внеочередной чин коллежского асессора.

— И молчит! Пошли качать!

Сотрудники бросились к Лязгину и, как тот ни сопротивлялся, подняли его на руки и подбросили три раза. Однако не уронили и поставили на пол бережно.

— С именинников причитается! — заголосили сотрудники.

— Кто бы против? Сегодня после службы угощаю. А сейчас — по местам, хватит отдыхать.

Слушались Ивана беспрекословно. И не только потому, что он старше по должности или чину — опыта у него больше, да и человек он хороший. Строг, но справедлив. И пошутить может, и помочь, но если увидит, что отлыниваешь — берегись. Кто не понял его с первого раза, того Иван переводил в другие отделы. В розыскной экспедиции служили только «пахари», дармоеды не приживались.

Прошло два дня. На третий город был наводнён слухами о двух убитых женщинах, задушенных и сброшенных в Мойку. Розыскники выехали, осмотрели трупы.

Одежда на погибших была целой — не разорванной, как бывает, когда жертвы сопротивляются. На теле — ни синяков, ни ссадин, за исключением следов удавки на шее. Прискорбно, конечно, но город большой, и убийства происходят в нём почти каждый день. То по пьянке в кабаке ножом пырнут, то лихой извозчик на экипаже насмерть собьёт зазевавшегося пешехода.

Розыскников настораживало несколько одинаковых обстоятельств: обе убитые молоды, задушены не руками, а удавкой, и обе найдены в воде.

— Что-то мне это всё не нравится. Чует моё сердце — ещё трупы будут, — поделился Иван Трофимович с Андреем своими сомнениями.

И как в воду глядел. Трупы женщин стали появляться с пугающей регулярностью: почти каждую ночь — новая страшная находка. По городу поползли слухи один бредовее другого — о привидениях, демонах, нечисти из болот, маньяках. Последние были ближе к истине, поскольку розыскники в нечистую силу и привидения не верили.

Экспедиция сбилась с ног, разыскивая убийцу. Жители боялись выходить на улицу даже днём.

Ивана Лязгина вызвал к себе генерал Чичерин.

— Долго будут продолжаться убийства? Слухи дошли до самой императрицы, и она выразила мне неудовольствие.

— Стараемся, ваше превосходительство, но пока ничего.

— Что — даже и зацепки нет?

— Нет, ваше превосходительство.

— Что ты всё заладил — «превосходительство, превосходительство…». Коли не найдём убийцу, меня могут в отставку отправить. И знаешь, что я сделаю в последний момент?

— Никак нет.

— Отправлю в отставку тебя. Землю рой, а убийцу найди! Что у тебя Путилов делает?

— Как и все — ищет.

— Запряги его по полной.

— Мы и так с утра до ночи без выходных всех дворников, трактирщиков, осведомителей опросили — никто ничего сказать не может.

— В городе паника. Даю тебе три дня. Найди — приказываю — нет, даже прошу.

— Будет исполнено.

— Ну, гляди. От поимки злодея не только твоя, но и моя карьера зависит. Да и девок жалко. Ну снимут нас, только ведь злыдень этот не успокоится.