Легенда о Фарфоровом гроте - Сергей Саканский

Из этого следовало многое. Например, сама теория о том, что каждые тридцать четыре года в Фарфоровом гроте свершается одно и то же злодеяние, давала трещину.

* * *

Жаров прошел в кабинет заведующей. Серафима Иосифовна была на месте. Жаров попросил ее выяснить, кто вообще интересовался этой подшивкой за последнее время?

– Кроме Коршуновой Тамары, экскурсовода с Поляны сказок, эту подшивку вообще никто не брал. Кому нужны старые газеты?

Так вот оно что! Конечно, она брала ее, потому что писала статью. И сделала ксерокопию. Она ошиблась или специально подогнала дату под свою теорию.

– И вот еще… – добавила заведующая. – Хотя, может быть, это тайна. Вчера эту подшивку брал ваш друг.

– Следователь Пилипенко?

– Да. Хотя, если что… Я вам ничего не говорила.

Пилипенко оказался легким на помине. Едва Жаров вышел из библиотеки, он позвонил на мобильный и попросил срочно зайти.

Жаров вернулся в управление. Во дворе уже стояла машина оперативников. Эксперт Минин сидел на заднем сидении и барабанил пальцами по своему чемоданчику.

– В моей машине есть место, – сказал Пилипенко. – Ты мне будешь нужен. Надо еще раз поговорить с твоей знакомой внештатницей. Лучше, чтобы ты был рядом.

– Куда они поехали? – спросил Жаров, кивнув на «уазик».

– За новыми уликами.

– А оперативники на что?

– Может быть, тут же и возьмут преступника.

– Ты не расскажешь, в чем дело?

– Нет. Я обещал поставить хорошую клизму этой твоей внештатнице. Так и сделаю.

Он завел машину и вывернул руль.

– Знаешь что? – оглянулся он на Жарова, выехав на Кирова и переключив передачу. – Я тоже смотрел эту подшивку. – Дело в том, что вчера прислали дело из архива. Семьдесят третьего года. Открылись любопытные вещи. Я хотел свести все воедино

– Не было никакого убийства? – мрачно спросил Жаров.

– Было. Да только не то и не так.

* * *

Машина стремительно взлетела по Кирова, пронеслась мимо музея и Чеховского ручья. Где-то справа по борту остался старый парк, поляна, окруженная дубами, и Фарфоровый грот.

Тамару они нашли в здании администрации. Она сидела за столом, в компьютере висел какой-то текст, на лоток принтера выскакивали листы распечатки.

– Я хочу снова поговорить о вашей статье, – начал Пилипенко. – Мы выяснили, что первое убийство произошло не в девятьсот пятом, а в девятьсот девятом году. Если учесть, что следующее было совершено в тридцать девятом, то между первым и вторым прошло не тридцать четыре года, а тридцать.

Тамара кивнула, изящный локон свалился ей на плечо.

– Я вас слушаю, – сказала она. – Если я допустила ошибку, то простите.

– Какая ж это ошибка? Все было просчитано. Сейчас две тысячи седьмой год. Если сравнить с семьдесят третьим, когда произошло третье убийство, то получится тридцать четыре. Отнимаем тридцать четыре, получаем тридцать девять. Еще раз – вот и выходит девятьсот пятый. Отсюда и берется мистика.

– Еще раз прошу меня простить, – холодно сказала Тамара.

Жаров с удивлением наблюдал за ней, уже понимая, куда клонит следователь, но многое в этой истории все еще оставалось для него тайной…

– Я изучил дело семьдесят третьего года, – сказал Пилипенко. – Мужа жертвы тогда оправдали. Он не убивал свою жену. Преступника не нашли, возможно, он до сих пор на свободе. И он не имеет никакого отношения к мистике и проклятью Фарфорового грота. Это было элементарное убийство с изнасилованием. Да и не в самом гроте, а рядом. Женщина просто шла с работы через парк. Труп обнаружили в гроте, где преступник его спрятал. То есть, я хочу заявить, что никакого проклятья Фарфорового грота не существует. Вы понимаете, к чему привела ваша фальсификация? К убийству Милы Калининой, художницы. Кстати, вы были с ней знакомы?

– Нет, – сказала Тамара, поведя плечом.

– А вот и врете. Когда вы отдыхали со своим возлюбленным на Кипре, разве не там вы познакомились? Разве Мила Калинина не на том лазурном берегу отбила у вас жениха?

Жаров возмутился:

– Что ты такое говоришь? Это ж ее личное дело. Какого жениха?

– Того самого. Калинина Евгения Тимофеевича.

Наступила пауза. Тамара грызла ногти.

– Ты хочешь сказать, что это она все подстроила? Только для того, чтобы Калинин убил свою жену? А сделал он это оттого, что прочитал статью в газете?

– Нет. Тебе не придется закрывать газету. Газета не спровоцировала убийство, а наоборот, помогла его раскрыть. Как эта газета, так и ее предшественница, которая выходила в Ялте до революции… Кстати, что это за листки? – следователь вдруг резко переменил тему, указав на пачку бумаги в лотке принтера.

Тамара опять пожала плечами.

– Работа.

– Можно посмотреть? Так. Замечательный вид открывается с Поликуровской улицы на так называемый Латинский квартал. Итак, вы работали над тем самым путеводителем, для которого рисовала убитая. Это тоже многое объясняет…

Воцарилась пауза. Тамара глядела в окно. Вдруг она увидела что-то, вскочила…

– Что эти люди делают у моей машины? Эй, вы там! А ну отойдите!

– Спокойно. Это наши люди.

Жаров с удивлением увидел за окном Минина, который, упершись в колени, заглядывал под бампер потрепанного «Москвича».

– Вы допустили ошибку, – сказал Пилипенко, обращаясь к Тамаре. – Когда я спросил, откуда вы узнали о преступлении тридцать девятого года, то вы брякнули первое, что пришло на ум: Алена Ивановна! А ведь эта несчастная женщина ничего не слышала об убийстве тридцать девятого года. Потому что в тридцать девятом никакого убийства не было. Вот отчего возникла необходимость срочно ее убрать. Отравление не сработало, пришлось действовать более радикально. Да еще и дом поджечь, чтобы мы не поняли, откуда взялись мистические атрибуты. Мы не можем доказать, что вы убили Милу Калинину, но вполне можем доказать, что вы убили старушку. Ворс с сиденья вашей машины, масло, ваши отпечатки пальцев.

– Но позволь! – перебил его Жаров. – А небритый мужчина, которого видели несколько свидетелей?

– Ах, да, я и забыл! Сообщник… – зловеще прошептал Пилипенко. – И где же он?

Следователь обратился к Тамаре, оглянулся вокруг, поднял угол клеенки и заглянул под стол. Тамара молча кусала губы, отчего помада размазалась вокруг ее рта, сделав лицо женщины некрасивым и жалким.

– Всем свидетелям показался странным этот человек, – продолжал Пилипенко. – Шофер такси увидел в нем компьютерную модель, медсестра определила его как парня с нетрадиционной ориентацией, а старик с собакой вообще, решил, что этот человек не шел, а летел, словно в замедленной съемке. Однако мало просто переодеться и намазать щеки тональным кремом с имитацией легкой небритости. Существует множество других факторов, отличающих мужчину от женщины. Например, походка. Особенно, если женщина привыкла выгодно подавать себя в движении… Короче, этот мужчина стоит сейчас перед нами и, кажется, плачет, как девушка. Остаются частности. Например, как вам пришло в голову написать цифры на двери сарая, когда вы подожгли дом?