Пятый свидетель - Майкл Коннелли

Все уставились на меня с напряженным вниманием.

— Нам требуется какой-нибудь конкретный человек. Если дело дойдет до суда, то пальбы в воздух будет недостаточно. Нужна агрессивная защита. Мы должны отвести внимание присяжных в сторону от Лайзы. А чтобы это сделать, необходима альтернативная версия.

Снова принявшись мерить шагами комнату, я ощущал, как напряженно следит за мной взглядом Аронсон, и чувствовал себя преподавателем юридической школы.

— Мы должны выстроить гипотезу невиновности. Если нам это удастся — мы победили.

Интерком зажужжал снова. Сигналы стали более продолжительными и настойчивыми.

— Какого черта?! — воскликнула Лорна.

В раздражении она встала, подошла к аппарату и нажала кнопку.

— Да, кто это?

— Это юридическая контора Микки Холлера?

Голос был женский и явно знакомый, но я не мог сообразить чей, к тому же звук искажался и был приглушен. Лорна обернулась к нам и покачала головой, давая понять, что не знает, кто это. Ее адрес не был указан ни в одном из наших рекламных объявлений. Как эта особа могла его найти?

— Да, но мы принимаем только по предварительной договоренности, — ответила Лорна. — Я могу дать вам номер телефона, по которому вам следует условиться о консультации с мистером Холлером.

— Пожалуйста! Мне необходимо встретиться с ним немедленно. Это Лайза Треммел, я уже его клиентка. Мне нужно поговорить с ним как можно скорее.

Я уставился на интерком так, словно поверил, что он напрямую связан с ван-нуйсской женской тюрьмой, где Лайзе надлежало находиться. Потом кивнул Лорне:

— Думаю, лучше открыть калитку.

6

Лайза Треммел была не одна. Когда Лорна открыла дверь, моя клиентка вошла в сопровождении мужчины, которого я видел в зале суда во время первых слушаний по ее делу. Он сидел в первом ряду зрительской галереи и обратил на себя мое внимание, потому что не был похож ни на юриста, ни на журналиста. Он выглядел как человек из Голливуда. Причем не из блестящего, самоуверенного Голливуда, а из другого. Из Голливуда, охотящегося за наживой. Мужчина лет шестидесяти, без особого успеха пытавшийся выдать себя за сорокалетнего. Поверх бордового свитера с воротом-хомутом на нем была черная спортивная кожаная куртка. На груди красовалась золотая цепочка с подвеской в виде «знака мира». Кем бы он ни был, я подозревал, что именно он являлся источником Лайзиной свободы.

— Итак, вы либо сбежали из тюрьмы, либо внесли залог, — сказал я. — Полагаю, каким-то образом вам удалось последнее.

— Вы догадливы, — сказала Лайза. — Знакомьтесь все: это Герберт Дэл, мой друг и благодетель.

— Дэ-э-эл, — с улыбкой повторил по буквам благодетель.

— Благодетель? — переспросил я. — Означает ли это, что вы внесли залог за Лайзу?

— Ну не весь, разумеется, только аванс, — ответил Дэл. — Предоставил обеспечение залога наличными в размере десяти процентов назначенной суммы.

— Я знаю, как действует система залога. И кого же вы раскошелили?

— Некоего Валенсуэлу. Он живет прямо возле тюрьмы. Очень удобно. И он сказал, что знает вас.

— Правильно, знает.

Пока я молчал, раздумывая, как продолжить, Лайза заполнила паузу:

— Герб — настоящий герой, он вырвал меня из этого ужасного места. Теперь я на свободе и могу помогать нашей команде бороться против этих ложных обвинений.

Раньше она была в контакте только с Аронсон, но не с Лорной и Циско. Поэтому, сделав шаг вперед и представившись, по очереди протянула руку тому и другой, словно это был самый обычный день и подошло время приниматься за работу. Циско через плечо бросил на меня взгляд, говоривший: как это, черт возьми, понимать? Я пожал плечами: сам не знал.

В разговорах со мной Лайза никогда не упоминала Герба Дэла, надо думать, довольно близкого друга и «благодетеля», раз он с готовностью нашел человека, который отстегнул двести кусков в счет ее залога. Это, а также тот факт, что она не отщипнула ни кусочка от этих щедрот, чтобы оплатить услуги защиты, не удивило меня. Ее склонность к громким словам и стремление стать членом команды, чтобы совать нос во все подробности, — тоже. Я не сомневался, что с незнакомыми людьми Лайза отлично умеет держать язык за зубами и не выносить на всеобщее обозрение свои личные дела и эмоциональные состояния. Своими чарами она сумела бы околдовать и змею, так что мне было интересно, понимает ли Герб Дэл, во что ввязывается. Разумеется, он ловчил и действовал отнюдь не бескорыстно, но, возможно, не сознавал, что точно так же действуют и против него.

— Лайза, — сказал я, — давайте на минутку удалимся в кабинет Лорны и поговорим наедине.

— Думаю, Герб имеет право слышать все, о чем мы говорим. Он будет документировать все, что относится к делу.

— Наши разговоры он документировать не будет, поскольку отношения между вами и вашим адвокатом конфиденциальны и не подлежат разглашению. А в суде его могут обязать свидетельствовать обо всем, что он видел и слышал.

— А-а… А нельзя ли как-нибудь наделить его полномочиями или включить в нашу команду?

— Лайза, просто пройдите со мной в другую комнату на несколько минут.

Я указал рукой на дверь, и Лайза наконец нехотя направилась туда.

— Лорна, почему бы тебе не предложить мистеру Дэлу что-нибудь выпить?

Я последовал за Лайзой в кабинет и закрыл за собой дверь. Здесь стояло два стола: один для Лорны, другой — для Циско. Я поставил стул напротив стола Лорны и велел Лайзе сесть, а сам сел за стол лицом к ней.

— Странный офис, — сказала Лайза. — Похож на чей-то дом или вроде того.

— Это временное помещение. Давайте поговорим о вашем герое, Лайза. Как давно вы с ним знакомы?

— Около двух месяцев.

— Как вы познакомились?

— На ступеньках здания суда. Он пришел на один из пикетов ФЛАГа и сказал, что мы интересуем его с точки зрения перспективы будущего фильма.

— Вот как? Он оператор? Где же его камера?

— Ну, на самом деле он тот, кто все организует. И кстати, очень успешно: издание книг, съемки фильмов… Он собирается все устроить. Микки, мое дело наверняка привлечет широкое внимание. В тюрьме мне сказали, что тридцать шесть репортеров добиваются интервью со мной. Конечно, мне не позволили с ними встретиться — только с Гербом.

— Значит, Герб добрался до вас в тюрьме, я правильно понял? Должно быть, он очень настойчив.

— По его собственным словам, когда он видит стоящий сюжет, его ничто не остановит. Помните ту маленькую девочку, которая после автокатастрофы целую неделю провела на склоне горы рядом с мертвым отцом? Он сделал из этого телефильм.

— Впечатляет.

— Я знаю. Он очень успешен.