Убийство с аншлагом - Алексей Макеев

– Хорошо ли я знала Полянского? – повторила хозяйка вопрос сыщика. – Да как вам сказать… И да, и нет.

– Поясните, пожалуйста. – Лев откинулся на спинку кресла и посмотрел на Стаса.

Жанет поправила волосы, минуту помолчала и только потом ответила:

– Полянский, несмотря на то что его театральная жизнь была на виду, оставался человеком себе на уме. Мне кажется, у него, помимо театра, была еще какая-то жизнь. В смысле, другая жизнь, – пояснила хозяйка.

– А в чем это выражалось? – вступил в разговор Стас.

– В чем это выражалось? – опять повторила вопрос хозяйка. – Сразу так и не скажешь. Ну, например, он запросто мог посредине репетиции собраться и поехать по своим делам, не объясняя никому, с чем связаны эти дела. А однажды, когда я попыталась остановить его, он сказал мне, что у него есть дела поважнее, чем репетиции.

– Может, это было связано с какой-нибудь женщиной? Очень часто так ведут себя влюбленные люди, – предположил Лев.

– Да что вы! – усмехнулась Жанет. – Какие женщины? Я вас умоляю. От него жена ушла только потому, что он не находил для нее времени, а вы говорите – женщина, любовь… Полянский проводил в театре почти все свое время, и поэтому на личную жизнь у него времени не оставалось.

– Но ведь вы сказали, что он часто покидал репетиции? – Стас попытался поймать хозяйку на нестыковках.

– Это было не всегда. В основном Полянский находился в театре.

– Скажите, Жанет, а вы не знаете, были ли у Полянского недоброжелатели? – спросил Лев, закончив делать пометки в своем блокноте.

– Вы хотите сказать, не знаю ли я, кто мог стрелять в Полянского? – снова усмехнулась хозяйка.

– Вы удивительно догадливы.

Гуров прищурил глаза. Он видел, что беседа несколько забавляет эту красивую и уверенную женщину. Она вовсе не казалась расстроенной или испуганной, хотя на ее месте любая другая именно так и должна была бы себя чувствовать.

– Нет. Я не знаю, кто стрелял в Полянского. Честно сказать, мне самой было бы интересно узнать, кому он мог так насолить.

Сыщики переглянулись.

– Нам бы хотелось того же, – после некоторой паузы ответил Гуров. – Жанет, вы не могли бы вспомнить вчерашний вечер, перед началом премьеры. Может быть, было что-то такое, что показалось вам необычным?

– Уважаемые господа мили… пардон, полицейские, вы, наверное, не знаете, что такое первый день премьеры. Это такая суматоха, что даже если и было что-то необычное, то никто бы этого не заметил. Хотя постойте… – Хозяйка прижала свои изящные пальчики к губам. – Когда я уже шла на сцену по коридору, то увидела, как Константин Злобин – это наш декоратор – поднимается на галерку. Я еще тогда подумала: «Зачем ему приспичило в такой момент лезть на галерку? А вдруг понадобится его помощь на сцене?» Подумала – и сразу же забыла. Мне тогда было не до него.

– Скажите, Жанет, а после случившегося вы видели этого Злобина? – спросил Лев, продолжая что-то записывать в своем блокноте.

– Потом я вообще плохо что помню. Был такой ажиотаж и суматоха… Кто был, кого не было…

– Понятно. Скажите, а вы не знаете случайно, где проживает ваш декоратор?

– Понятия не имею, – скривила губки Жанет.

– Ну а хотя бы какого он возраста, вы знаете? – поинтересовался Стас.

– Да где-то лет тридцать пять, не больше, – ответила хозяйка и посмотрела на часы на своей руке.

– Ну что же, не будем вас больше задерживать. Все, что хотели, мы узнали. Спасибо за помощь. – Лев поднялся с кресла, убирая блокнот в карман.

Откуда-то появилась служанка, и хозяйка распорядилась:

– Мария, проводи господ полицейских.

Уже в дверях Лев остановился и, повернувшись к Жанет, сказал:

– И последний вопрос.

– Да, я слушаю. – Жанет остановилась на полпути к лестнице.

– Как вы думаете, мог ли Полянский быть киллером?

– Не смешите меня, полковник. Хотя вы знаете, я не удивлюсь, если это окажется так. Я вам уже говорила, что он был себе на уме.

Гуров задумчиво кивнул в ответ и вышел из дома, пропуская вперед Стаса.

* * *

Уже в машине по дороге в столицу Крячко прервал молчание:

– Ну, что скажешь, Лев?

– А ты?

– Ты же у нас аналитический отдел, тебе и первое слово.

Стас достал пачку сигарет и закурил, демонстративно выпуская дым в салон машины. Они ехали на его иномарке, и Стас чувствовал себя здесь хозяином.

– Да тут и дураку все ясно. Полянский ни в чем не виноват, а убила его шальная пуля, выпущенная в соседнем тире… Ну а если серьезно, то вопросов стало еще больше. Разговор с этой Жанет ничего не прояснил. Все как-то двойственно получается. Полянский и мог быть киллером – и не мог; и вел двойную жизнь – и был на виду.

– А этот Злобин? По-моему, его надо проверить. Как думаешь?

– Думаю, эта актриса что-то недоговаривает. – Лев смотрел на проносившийся за окном машины ландшафт.

– Мне тоже так показалось. Явно что-то знает, но молчит.

– Насчет Злобина ты прав. Мы его обязательно проверим, но сначала надо посетить квартиру Полянского – это важнее. Кстати, зачем тебе понадобился возраст этого Злобина? – Гуров повернулся к Стасу и помахал перед лицом ладонью, отгоняя дым.

– Забыл про нашего «хакера»? Сейчас «зарядим» ему данные на этого декоратора, и он «нароет» нам его адрес.

– Да это мы и в театре можем узнать, – пожал плечами Лев.

– Совершенно верно, товарищ полковник, только когда это будет? Да и парня нельзя без работы оставлять, а то заскучает, – ответил Стас, доставая телефон.

Следующие пять минут он объяснял Илье, что тому надо сделать. Положив трубку, посмотрел на Гурова:

– Обещал выяснить в ближайшие полчаса.

Лев оставил ответ Стаса без комментария. Сейчас он пытался выстроить логическую цепь всего произошедшего. «Если предположить, что Полянский был киллером, то у него должны были остаться какие-нибудь телефоны или координаты тех, через кого он получал свои заказы. Кроме того, у него должна иметься немалая сумма денег, судя по тому, сколько убийств он совершил. Может, кто-то прознал про его «богатства» и решил ими завладеть? И это никак не относится к ликвидации Полянского самими заказчиками. Тогда почему надо было стрелять в него прямо в театре? Обычно такие дела делаются на квартире или в крайнем случае на улице. Нет, здесь что-то не так. А если предположить, что Полянского подставили, подкинув ему винтовку? Тогда тоже появляется куча вопросов. Почему именно Полянский – если вокруг столько кандидатур? Взять хотя бы бывших «афганцев». Любому из них подкинь винтовку, и ни у кого уже не будет сомнений, что это и есть киллер. А тут ведущий актер театра… Опять не сходится. Единственное, что во всей этой истории сходится, – это то, что искать надо в самом театре. Не мог человек со стороны, не знающий здания и расположения гримерок, занести винтовку и подкинуть Полянскому. Да и тот, кто стрелял в него, тоже не мог появиться в последний момент и подняться на галерку. Значит, он появлялся и раньше, чтобы выбрать себе место, а значит, его могли видеть в театре. Надо будет еще раз поговорить с гардеробщицей. Возможно, она сможет что-нибудь вспомнить».