Небо под зеленым абажуром - Мария Брикер

– Я не смотрю всякую голливудскую хрень, но суть поняла, – холодно отозвалась Лариса. – Надеюсь, Павел не станет бомжей на управляющие должности в банк пристраивать. А то мы с тобой работы лишимся, – она снова расхохоталась. – Впрочем, я даже готова заключить пари, что после шоу все бомжары вернутся на помойку, работу задвинут, нормальные шмотки поменяют на обноски, деньги пропьют и сдохнут где-нибудь в сортире.

– На что спорим? – спросил Павел с улыбкой.

– На доллар мне спорить неинтересно. Спорим на твой банк? – без тени улыбки предложила Ларочка.

Архангельский хохотнул и притих, наблюдая за ними.

– Зачем тебе мой банк, Лар? – иронично спросил Павел. – После нашей свадьбы он в любом случае будет твоим.

– Пашенька, не надо петь мне романсы из серии «Я подарю тебе звезду!». Даже в случае развода я не получу ни копейки с твоего детища.

– Как интересно! Мы с тобой еще не поженились, а ты уже думаешь о разводе, – усмехнулся Павел, но глаза его остались серьезными.

Лара напряглась, сообразив, что сморозила глупость. Некоторое время она молчала, пытаясь понять, насколько серьезно пошатнулось ее положение независимой девушки и как теперь разруливать сложившуюся ситуацию. Лучшая защита – нападение. Сейчас соберется и пойдет в наступление, предположил Павел и угадал.

– Мне тут настучали знающие люди, что вы на прошлой неделе с отцом обсуждали брачный контракт, – сказала она, в ее голосе звучала сталь. – Так что о разводе думаешь ты! Мог бы, между прочим, сам поставить меня в известность и спросить моего мнения. В конце концов, ты женишься на мне, а не на моем папе.

– Ребятки, ребятки, может, мы вернемся к теме нашей встречи? Не слишком удачное время вы выбрали для выяснения отношений, – попытался разрядить обстановку Архангельский, но его никто не услышал.

– Заключить брачный договор – идея твоего отца. Я человек традиционных взглядов. Мне до лампочки все эти модные тенденции. Но папашу твоего можно понять, ты у нас невеста непростая. Поэтому он пытается тебя таким образом уберечь. Я как порядочный человек обязан прислушиваться к его мнению, – парировал Павел. Ответ Зурбина Ларочке явно не понравился, в глазах невесты зажегся дьявольский огонь.

– Печально, очень печально, что ты во всем соглашается с моим отцом, – наигранно вздохнула она. Зургин хмуро уставился на невесту. В душе поднялась такая волна раздражения, что захотелось Ларису задушить. По сути, она назвала его слизняком. Оскорбила. Да как она смеет! Лариса уловила резкую перемену в его настроении. – Не совсем понимаю, почему тебя так напрягло мое предложение? – мурлыкнула она. – Ты же на сто процентов уверен в своей затее. Так чего же ты боишься?

– Кто сказал тебе, что я боюсь, радость моя? – беззаботно сказал Павел, пытаясь справиться с гневом. – Я просто прикидываю, что попросить у тебя взамен, если выиграю. А то несправедливо получается. Если я проигрываю, ты получаешь мой банк. А если проигрываешь ты – что получаю я?

– Проси, что хочешь, любимый, – игриво сказала она. – Исполню все, как говорится, в лучшем виде.

– В таком случае, если проигрываешь ты, то...

В кабинет постучались, и в дверном проеме появилась очаровательная кудрявая головка референта Настеньки.

– Что тебе? – раздраженно спросил Зургин. Прервала на самом интересном месте!

– Павел Сергеевич, там опять она.

– Кто?

– Тетка, которая кредит просит. Ирина Симакова. Она всех менеджеров уже достала, теперь сюда явилась. Сказала, что не уйдет, пока вы ее не примете. Говорит, это вопрос жизни и смерти. Дочке ее лечение требуется. Она прозреть может, если вы кредит дадите.

– Что она может? – заржал Архангельский.

– Прозреть. Слепая она от рождения, – пояснила Настя.

– А кредит большой? – поинтересовался Зургин.

– Три миллиона семьсот пятьдесят тысяч.

– Все, понял, про кого ты говоришь. – Зургин зевнул. – Я смотрел ее кредитную историю. Не проходит она. Зарплата небольшая, возраст пенсионный, поручителей нет. На что она вообще рассчитывала, когда кредит просила? С чего она собирается отдавать? Там одни проценты в месяц покрывают ее месячный заработок вдвое.

– Она говорит, что проценты будет платить со сбережений. Сбережения на счете в нашем банке имеются. Сумма – один миллион рублей с копейками. Правда, двести пятьдесят тысяч она планирует забрать сегодня. Лечение стоит четыре миллиона. Кредит просит на шесть месяцев. Я посчитала, оставшейся суммы вполне хватает.

– Настя, разве это в твоей компетенции? Тебе что, больше заняться нечем? Завтра она придет и снимет остальные деньги со счета. Юридически мы не сможем ей помешать.

– Простите, Павел Сергеевич, я больше не буду, – надулась Настенька. – Хотела только сказать, что у Симаковой договоренность с медицинским центром. Она лечение дочери кредитует, а через полгода они ей возмещают всю стоимость с процентами. И потом, у нее квартира в собственности есть. Большая, четырехкомнатная, на Фрунзенской набережной. Она хочет в залог ее предложить.

– Чушь какая-то. Она кредитует медицинский центр, они лечат ее дочь, а потом с какого-то перепугу гиппократы возвращают ей всю стоимость лечения. Бред! Мошенница она или сумасшедшая.

– Что же делать? – растерялась Настя.

Зургин тяжело вздохнул.

– Работать, Настенька, работать! Скажи ей, что мы не оформляем кредиты под залог недвижимости. Пусть идет в другой банк или контору, которая этим занимается. Сейчас таких кредитных центров как грязи. Оформляют залоги без проблем. Или в благотворительный фонд какой-нибудь чешет.

– Павел Сергеевич, может, вы все-таки уделите ей минутку своего времени? Не похожа она на аферистку и сумасшедшую. Ей реально помощь нужна! У нее дочка слепая с рождения. Она справку показала. Для девочки это последний шанс обрести зрение.

– Насть, ты что, плохо слышишь? Мне по барабану ее проблемы. Слепые с рождения не могут прозреть. Это какая-то афера однозначно. Кредитную заявку не подпишу. У нас правила для всех одинаковые. Проводи женщину к выходу. Если не уйдет, охрану пригласи. Все, Настя. Я занят и прошу меня больше не беспокоить!

За референтом закрылась дверь. Павел поморщился. После разговора с помощницей на душе остался неприятный осадок, словно он сделал что-то неприличное. А что, собственно, он такого сделал? Если он всем сумасшедшим будет миллионные кредиты выдавать, то самому придется ходить с протянутой рукой. Дудки! Не для того он работает как вол, чтобы все потерять. Кому-то все на блюдечке с голубой каемочкой дается, а ему пришлось пробиваться самому, без помощи богатых родителей, без блата, без денег. Свое место под солнцем он у жизни выгрыз зубами!

Зургин покосился на Ларису и лучшего друга. Архангельский равнодушно листал бизнес-журнал с биржевыми сводками. Ларочка сосредоточенно размышляла о чем-то своем. Вероятно, прикидывала варианты расплаты. Никому не было дела до гражданки Симаковой и ее слепой дочери. Зургин успокоился.