Последний дон - Марио Пьюзо

Мало– помалу за годы Лоузи мысленно выстроил собственную философию. Пресса и телевидение поносят блюстителей закона. Чертовы права Миранды [Права, зачитываемые арестованному.], окаянные защитники прав человека. Попробовали бы эти треклятые адвокатишки попатрулировать улицы с полгодика, сразу разрешили бы линчевание.

В конце концов он начал прибегать к уловкам, побоям и угрозам, чтобы вынудить некоторых подонков признаться в своих преступлениях и убрать их подальше от общества. Но Лоузи еще не продался окончательно, слишком уж хорошим он был фараоном. Он не желал продаться и стать убийцей.

Надо выкинуть это из головы; он станет богачом. Он швырнет свой значок и статейки о своей отваге в лицо правительству и общественности. Он станет начальником охраны отеля “Занаду” с окладом в десять раз выше, чем у него сейчас, и из этого рая в пустыне будет с удовольствием наблюдать, как Лос-Анджелес рушится под напором лавины преступников, которым больше не будет противостоять Лоузи. Сегодня он посмотрит фильм “Мессалина” и сходит на заключительную вечеринку. А может быть, даже подцепит Афину. Тут его рассудок как-то съежился, а по жилам разлилась сладкая боль при мысли о воплощении такого сексуального могущества. На вечеринке он всучит Скиппи остросюжетный фильм, основанный на его карьере, карьере величайшего фараона-героя в Лос-анджелесском департаменте полиции. Данте сказал, что Кросс хочет вложить денежки в фильм, вот что по-настоящему забавно. К чему убивать субъекта, желающего инвестировать твой фильм? Все просто. Если пойти на попятную, Данте прикончит самого Лоузи. А Лоузи при всем своем апломбе понимал, что убить Данте ему не удастся. Уж слишком хорошо он знал Клерикуцио.

На мгновение он припомнил Марлоу – славного негритосика, очень даже милого, всегда такого веселого и готового к сотрудничеству. Марлоу всегда ему нравился, и единственное, о чем Лоузи сейчас жалел, – что пришлось убить этого парня.

До просмотра и вечеринки еще не один час. Можно сходить поиграть в главное казино, но азартные игры – для дурачков. Лоузи отверг эту идею. Ему предстоит великая ночь. Сперва кино и вечеринка, а затем, в три часа утра, надо будет помочь Данте прикончить Кросса Де Лену и похоронить его в пустыне.

Бобби Бентс пригласил на пять часов вечера ведущих участников “Мессалины” в свою виллу, чтобы выпить с ними: Афину, Диту Томми, Скиппи Дира и, в качестве любезности, Кросса Де Лену. Однако Кросс отказался от приглашения, сославшись на груз обязанностей, свалившихся ему на плечи в отеле именно в этот особый вечер.

Бентс привез с собой последнее “завоевание” – свеженькую с виду девушку по имени Иоганна, открытую искателем талантов в заштатном городишке в Орегоне. С ней был подписан контракт на пятьсот долларов в неделю сроком на два года. Красивая, но совершенно бездарная, зато окруженная таким ярким ореолом девственной невинности, что он привлекал уже сам по себе. Но в глубине ее глаз таился четкий расчет, она отказывалась спать с Бобби Бентсом, пока он не пообещал привезти ее в Вегас на просмотр “Мессалины”.

Скиппи Дир, получивший апартаменты в вилле, смежные с апартаментами Бентса, предпочел просиживать штаны у Бентса и этим мешал тому по-быстрому перепихнуться с Иоганной, отчего у Бентса испортилось настроение. Скиппи расписывал идею остросюжетного фильма, от которого совсем потерял голову. Терять голову по поводу интеллектуальной собственности – должностная обязанность продюсера.

Дир рассказывал Бентсу о Джиме Лоузи, величайшем герое из фараонов Лос-анджелесского департамента полиции – крупном, симпатичном сукином сыне, быть может, даже способном сыграть эту роль лично, поскольку кино повествует о его собственной жизни. Это одна из тех великих “истинных” биографий, под соусом которой можно скормить зрителю самые отчаянные нелепости.

И Дир, и Бентс знали, что Лоузи, исполняющий роль самого себя, – чистейшая фантазия, изобретенная для того, чтобы провести Лоузи за нос, заставив его продать сюжет задешево, а также чтобы подогреть интерес публики. Скиппи Дир изложил сюжет с большим энтузиазмом. Никто не способен лучше продать несуществующую собственность, чем он. В момент чистого упоения он схватил трубку телефона и, прежде чем Бентс успел запротестовать, пригласил детектива на пятичасовой коктейль. Лоузи спросил, не страшно ли, если он придет не один, и Дир заверил его, что не страшно, – подразумевая, что Лоузи придет с подружкой. Будучи кинопродюсером, Скиппи Дир любил эклектичную смесь разных социальных кругов. Никогда не знаешь, какое при этом может произойти чудо.

Кросс Де Лена и Лиа Вацци находились в пентхаузе “Занаду”, подвергая ревизии детали дела, предстоящего им нынче ночью.

– Все мои люди на местах, – сообщил Лиа. – Я контролирую прилегающую к вилле территорию. Никому из них не известно, что мы с тобой сделаем, они не будут ни в чем участвовать. Однако до меня долетела весточка, что Данте отправил команду из анклава копать твою могилу в пустыне. Сегодня тебе надо проявлять предельную осторожность.

– Меня больше тревожит то, что будет завтра, – отозвался Кросс. – Когда нам придется иметь дело с доном Клерикуцио. Как ты думаешь, купится он на эту историю?

– Навряд ли, но это наша единственная надежда.

– У меня нет выбора, – развел руками Кросс. – Данте убил моего отца и теперь собирается убить меня. – Немного помолчав, он добавил: – Надеюсь, дон был с самого начала не на его стороне. Иначе у нас не останется ни малейшего шанса.

– Мы можем протрубить отбой и выложить свои беды дону лично, – осторожно предложил Лиа. – Пусть примет решение и действует.

– Нет, – отрезал Кросс. – Он не может принять решение, направленное против собственного внука.

– Конечно, ты прав. И все равно, дон чуточку размяк, позволил этим голливудским надуть тебя, а в юности он подобного никогда не позволял. Не из-за денег, а из-за проявленного к нему неуважения.

Подлив бренди в бокал Лиа, Кросс поднес огонь к его сигаре, не пожелав распространяться о Дэвиде Редфеллоу. Вместо этого шутливым тоном спросил:

– Как тебе понравился твой номер?

– Чушь какая, – пыхнул сигарой Лиа. – Такой красивый. И ради чего? Откуда у людей возникает желание жить подобным образом? Это уж чересчур. Подобное обессиливает. Пробуждает зависть. Неразумно оскорблять бедняков подобным образом. С чего ж тогда им не хотеть прикончить тебя? Мой отец был одним из богатейших людей на Сицилии, но никогда не жил в такой роскоши.

– Ты не понимаешь Америку, Лиа, – растолковал Кросс. – Всякий бедняк, заглянувший внутрь этой виллы, возликует. Потому что в глубине души он знает, что когда-нибудь будет жить в точно таком же дворце.

В этот момент зазвонил приватный телефон в пентхаузе. Кросс снял трубку. Сердце его подскочило: Афина.

– Мы не можем встретиться перед началом просмотра? – спросила она.

– Только если ты придешь в мой номер. Я в самом деле не могу его покинуть.

– Как это по-рыцарски, – холодно бросила Афина. – Тогда можно встретиться после заключительной вечеринки. Мне придется уехать рано утром, и ты мог бы зайти в мою виллу.