Возвращение блудного сына - Александр Омельянюк

– «Да-а! На этот раз… щедрость фраера сгубила!» – прокомментировал задержание один из руководителей операции.

В результате следствия, длившегося почти полтора года, пятидесятидвухлетний бывший полковник был осуждён на восемнадцатилетний срок.

И перспективы Запорожского теперь стали весьма мрачными. Ведь в наших тюрьмах к предателям Родины относятся даже хуже, чем к педофилам, детоубийцам и насильникам несовершеннолетних девочек.

Ему оставалось теперь надеяться только на ЦРУ и обмен на кого-нибудь из наших разведчиков, томящихся в их застенках. Хотя из бывшего «крота» американцы давно уже высосали всю информацию.

Когда отставного полковника Александра Запорожского арестовали и предъявили ему обвинение в шпионаже в пользу США, многие его бывшие коллеги были удивлены. Что тому не хватало в России? У него ведь было всё: недвижимость (квартиры и дачи), автомобили, и полковничья пенсия – в то время 12 тысяч рублей в месяц.

Только наслаждайся жизнью – путешествуй, занимайся детьми и будущими внуками, машинами и дачами. Ан, нет! Всё ему мало! Захотелось больше денег и… прилива адреналина. Ну, точно: жадность фраера сгубила! – рассуждали бывшие сослуживцы.

Но жадность сгубила не только его, но и бывшее аргентинское руководство. В декабре 2001 года в стране разразился экономический кризис, быстро переросший в политический. Страну охватили беспорядки: отчаявшиеся жители начали грабить магазины и поджигать административные здания, откуда, по их мнению, и исходила первопричина кризиса. Полиция попыталась восстановить положение, но безуспешно.

При подавлении беспорядков более двадцати человек погибли, а страна лишилась правительства и президента Фернандо де ла Руа.

А новое временное правительство Аргентины судорожно пыталось найти способ избежать крупнейшего в истории дефолта. Оно пыталось добиться реструктуризации своих долгосрочных кредитов, ставших долгами, но безуспешно, что надолго привело страну к финансовому забвению. Пытаясь защитится от возможной девальвации аргентинского песо, инвесторы стали скупать акции пока успешных компаний.

Все эти события в экономике и во внутренней политике привели к переоценке ценностей аргентинским руководством.

А посеянное Раулем Хоакином Мендесом умное и доброе постепенно дало свои всходы, добавив свой вклад в общее воздействие на аргентинское общественное мнение и руководство страны. И отношения между двумя странами стали улучшаться, а русские эмигрантские круги стали всё с большим интересом поглядывать на Россию.

А деятельность американцев и их вмешательство во внутренние дела Аргентины стали беспокоить руководство страны.

Так что информация Гектора и его контакт с СВР России могли быть весьма полезными для аргентинского руководства в разоблачении деятельности ЦРУ США на их территории.

Но ему сейчас было явно не до этого. В стране продолжался затяжной экономический кризис, которому не было видно конца. В высшем руководстве государства началась настоящая чехарда.

После ухода 21 декабря 2001 года в отставку Фернандо де ла Руа, в течение двух дней временно исполняющим обязанности президента Аргентины был главы исполнительной власти Рамон Пуэрта.

Затем Конгресс избрал на этот пост Адольфо Родригеса Саа, который руководил страной в течение восьми дней, пока сам не ушёл в отставку.

А с тридцать первого декабря того же 2001 года очередной глава исполнительной власти Эдуардо Каманьо стал новым временно исполняющим обязанности президента страны, пока Конгресс 2 января не избрал очередного нового президента Аргентины Эдуардо Дуальде, продержавшегося на олимпе власти почти пять месяцев, уйдя в отставку лишь 25 мая 2003 года.

Эта чехарда в высшем руководстве Аргентины естественным образом сказалась и на других службах страны. Так, например, и руководство их спецслужбы СИДЕ в эти же 2001–2002 годы коснулась эта кадровая чехарда. В эти годы СИДЕ поочерёдно возглавляли три Карлоса: Бекерра, Сарньезе и Сориа. И даже им было не до этого заключённого тюрьмы Магдалена.

В этот период американцы уже подумывали об обмене Запорожского на Мендеса, если бы тот всё же сознался в своей принадлежности к СВР РФ. Но Рауль, не зная нового политического расклада в Мире, всё упорствовал и стоял на своём, продолжая сидеть в тюрьме.

Однако Рауля всё равно продолжали держать в одиночке, выбрав для этого самую маленькую из всех общих камер, исключив общение Мендеса с другими заключёнными, боясь, что он свяжется со своими. Но для одного заключённого эта камера казалась хоромами.

Выбор одиночки для Мендеса был обусловлен ещё и тем, что представители судебных органов, прокуратуры и контрразведки Аргентины, как и представители ЦРУ её союзника США, частенько наведывались в его камеру для приватных бесед с ним в попытке склонить непокорного к признанию своей принадлежности к России и к её разведке. А курировал эту моральную бомбардировку заключённого сам Министр юстиции провинции Буэнос-Айрес Эдуардо ди Рокко.

А в Москве, не зная, что теперь предпринять в связи с его такой позицией, решили помочь ему по-другому, то есть подыграть ему в его позиции. И через Евгения Михайловича Астахова, бывшего в 2000–2004 годах послом Российской Федерации в Республике Аргентина, был передан ответ российского правительства на запрос аргентинского МИДа, что гражданин Аргентины Рауль Хоакин Мендес никогда не был гражданином Российской Федерации, и тем более он никак не мог быть кадровым сотрудником СВР России. Несколько удивившись такому ответу, власти Аргентины на время оставили заключённого в покое, и он продолжал испытывать свою судьбу в тюрьме Магдалена.

Шли не только дни, недели и месяцы, но и годы, а Рауль Хоакин Мендес всё ещё находился в заключении.

В думах о своей судьбе и участи, Вячеславу иногда приходила в голову мысль, что на Родине его давно забыли, или попросту предали, бросили, как заблудшую овцу, или просто предали забвению. Ведь время шло, а ничего у него и вокруг него так и не менялось и не происходило.

Естественно он не знал, какая борьба шла за него на политическом и дипломатическом фронте, в том числе и с участием спецслужб.

И для как бы косвенного подтверждения давно переданного послом России в Буэнос-Айресе и для передачи через СМИ соответствующего сигнала Гектору, в Москве 13 мая 2005 года руководством СВР было инициировано интервью с Первым заместителем директора СВР генерал-полковником Владимиром Ивановичем Завершинским.

Он прежде всего сообщил безымянному корреспонденту «Российской газеты», что ни один кадровый сотрудник СВР не находится в настоящее время под арестом или в тюрьме за рубежом.

– «Могу и сейчас подтвердить, что ни один кадровый сотрудник внешней разведки не находится сегодня под арестом или в тюремном заключении за рубежом! – начал он, интонацией подчёркивая определённые слова, отмечая, что: – Никто из сотрудников СВР не был задержан на длительное время с тем, чтобы его не вызволили, не поменяли, или не приняли других мер для освобождения!».