Золотой скелет в шкафу - Николай Леонов

«Комаров?» – невольно подумал он.

– Поздравляю, поздравляю, Геннадий Евгеньевич, – проговорил директор, подтверждая его догадку. – Отличное сделали приобретение. Прошу вас, пройдемте в комнату для экспертиз. Там вы сможете получить камни и расписаться в документах.

– В комнату для экспертиз? – в недоумении переспросил Комаров.

Директор понизил тон и стал вполголоса что-то говорить. Гуров, с интересом наблюдавший за этой сценой, догадался, что сейчас счастливому покупателю объясняют нюансы, возникшие в связи с исчезновением подделок.

Комаров слушал спокойно, и на лице его не отражалось никаких других эмоций, кроме удивления.

«Если кражу организовал он, то явно не с тем, чтобы подменить камни сию же минуту, – сделал вывод Гуров. – Одно из двух – либо он так спокоен, потому что вообще непричастен, либо эта кража совершена с более долгосрочными целями, чем подмена при продаже на аукционе, и волноваться ему пока просто не о чем. В любом случае, держится он просто отлично. Что ж, возможно, уважаемый господин Комаров действительно тут ни при чем. Ведь его телохранитель был не единственным, кто дольше всех задержался в шоу-рум. Похоже, пришла пора вплотную заняться ювелирами».

Он отозвал в сторонку Шурыгина и поинтересовался, кто в этот раз будет проводить экспертизу.

– Состав группы практически тот же, – ответил секретарь. – Постоянство в деловых контактах – один из залогов нашей стабильности. Правда, до Аркадия Яковлевича мы не смогли дозвониться, и пришлось пригласить вместо него другого эксперта. Максим Шапошников – молодой, но уже отлично зарекомендовавший себя специалист.

– Он находится среди присутствующих? – кивнул на толпу, собравшуюся вокруг Комарова, Лев.

– Нет, ювелиры сейчас в комнате для экспертиз. В связи с этим странным инцидентом, о котором мы вчера беседовали с вами, Юрий Сергеевич решил провести дополнительную экспертизу по окончании торгов. Так сказать, в виде дополнительной гарантии. Чтобы ни у покупателя, ни у продавца не осталось ни малейших сомнений, что продан и куплен именно тот товар, о котором было заявлено.

– Очень дальновидное решение, – одобрил Гуров, не уточняя, с чьей подачи оно было принято. – Так, значит, ювелиры сейчас не здесь. Но с ними мне тоже необходимо будет побеседовать. Когда я смогу это сделать?

– По-видимому, уже после окончания экспертизы. На ней могут присутствовать только те, кто имеет непосредственное отношение к камням, то есть господин Комаров и господин Литке. После подтверждения подлинности лота должна быть произведена оплата. К счастью, такое изобретение, как банковская карта, значительно упростило этот процесс. После этого наши гости подпишут документы, окончательно закрепляющие совершенную сделку, и вот тогда они уже полностью в вашем распоряжении. Впрочем, ювелиры, думаю, освободятся раньше. Но, насколько я понял, вы хотели бы пообщаться и с самим господином Комаровым.

– Да, очень бы хотел, – совершенно искренне ответил Гуров.

– Вот поэтому я и постарался сориентировать вас с тем, когда он сможет освободиться.

– А вы не в курсе, что случилось с третьим экспертом, который был здесь вчера? – простодушно поинтересовался Лев. – Аркадий Шульц, если я ничего не путаю? В отличие от вас, я не могу заменить его Максимом Шапошниковым.

– Да, для вас эти величины нельзя назвать взаимозаменяемыми, – улыбнулся Шурыгин. – Но, к сожалению, мне неизвестно, по какой причине Аркадий Яковлевич не отвечает на звонки. Может, что-то со здоровьем. Все-таки человек уже пожилой.

– Да, возможно.

Шурыгин говорил совершенно естественно, не показывая ни испуга, ни даже малейшего напряжения при разговоре о Шульце. Закинув эту «наживку», Гуров в очередной раз смог убедиться, что представители аукционного дома – последние, кого он стал бы включать в список подозреваемых.

Тем временем директор уже успел объяснить Комарову причины проведения повторной экспертизы и, вместе с ним и Литке, направился к еще одной двери, ведущей из вестибюля. За ними, не отставая ни на шаг, проследовал подтянутый молодой мужчина, рельефная мускулатура которого просматривалась даже сквозь классический пиджак.

– Это, я так понимаю, телохранитель? – провожая его глазами, произнес Гуров. – Он тоже имеет к камням непосредственное отношение?

– Как сотрудник господина Комарова, ответственный за его личную безопасность и сохранность имущества, – да, - не моргнув глазом, ответил Шурыгин. – Он находится рядом с господином Комаровым практически неотлучно. Насколько я понял, наш клиент нигде не появляется без охраны.

– Значит, вчера он тоже присутствовал в шоу-рум?

– Да, разумеется.

– Вы не сказали об этом.

– Не сказал? Хм. странно. Возможно, просто посчитал это само собой разумеющимся. Просто не заострил внимание. Приношу извинения, если это как-то негативно повлияло на ваше расследование. Но, думаю, еще не поздно все поправить. Ведь телохранитель господина Комарова сейчас здесь, так же, как и он сам. Так что, если это необходимо, вы можете побеседовать и с ним.

Уличенный в неточности показаний, Шурыгин ничуть не утратил кураж и продолжал говорить так же солидно и уверенно. Казалось, ничто в мире не сможет нарушить его спокойствие.

«Да, этот здесь точно ни при чем, – подумал Гуров. – Да и Комаров неколебим, как китайская стена. Похоже, он действительно пришел сюда лишь для того, чтобы вложить часть денег в очередной «актив». Значит – ювелиры. Что могло произойти там, в этой шоу-рум между Шульцем и этим парнем? Эпизод, занявший несколько секунд и повлекший за собой такие глобальные последствия. Ведь навряд ли они задержались надолго, это не осталось бы незамеченным. А сказано было ясно – «последними вышли из комнаты», а не «задержались в ней». Что можно сделать за несколько секунд? Сунуть в карман бархатный чехол с безделушками, бросить нечаянный взгляд. Остается только гадать».

– Послушайте, Павел, а почему у вас нигде нет видеокамер? – спросил он. – Если бы в вашей шоу-рум имелось видеонаблюдение, подобных проблем, как с исчезновением этих подделок, вы не имели бы в принципе. У вас солидное заведение, вы храните в этом здании немалые ценности. Казалось бы, видеоконтроль – первое, что должно прийти на ум, если думать о безопасности всего этого, а между тем.

– Да, но специфика нашей работы такова, что кроме соображений безопасности, мы должны учитывать и требования конфиденциальности. Многие наши клиенты избегают публичности, при закрытых аукционах часто случается так, что практически все стороны заинтересованы в том, чтобы не афишировалось, какой именно лот выставлен на продажу. Согласитесь, видеосъемка в подобных случаях может сослужить плохую службу. Я вам скажу даже больше – видеокамер у нас нет и в хранилище. Там установлены датчики движения и тепловые, но кто именно в данный момент находится внутри и какие предметы достает из сейфа, это нигде не фиксируется.

– Снова из соображений конфиденциальности?