Любовь к деньгам и другие яды. Исповедь адвоката - Шота Горгадзе

Полозов в задумчивости смотрел на меня.

— Если вы ищете связь между вашим сегодняшним присутствием здесь и анонимкой, то ее нет, уверяю вас.

— Я вам, конечно, верю…

— Вы принесли конверт?

Я вынул письмо, упакованное в пластиковую прозрачную папку.

— Отлично. Отдам на экспертизу. Скоро все выяснится. Пойдемте, господин адвокат, нам пора.

Интересно, сколько раз в жизни человека наступает «пора» для чего-нибудь такого, о чем он впоследствии будет жалеть?

Где-нибудь там, наверху, ведется хотя бы приблизительная статистика человеческих ошибок, которых мы могли бы избежать, если бы не были так самонадеянны?

С другой стороны, выбор невелик, да и откуда ему взяться? Пора рождаться. Пора взрослеть. Пора учиться. Жениться. Рожать детей. Воспитывать их. Пора стареть, пора умирать. Пора. Пора. Пора!

Время окружает нас со всех сторон, и даже в лучшие моменты нашей жизни слишком многое за нас решает обычная необходимость.

* * *

В небольшом кабинете Полозова нас ждали три человека. Левина среди них не было.

Все трое молча кивнули мне и Полозову, и я так же молча кивнул троим, и они ушли куда-то с Полозовым, попросив меня подождать здесь. Я согласился: за последние сутки у меня было не так много времени, чтобы собраться с мыслями.

Оставшись один, я предался дедукции по Холмсу.

Итак, майор утверждает, что анонимка и дело Левина — вещи, между собой никак не связанные. Пусть так. Однако пренебрегать тем, что Полозов, возможно, ошибается, нельзя.

Что это мне дает? Как действовать, с чего начать действовать и начинать ли вообще? Возможно, стоит дать событиям развиться до некой точки очевидности, чтобы затем принять правильное решение? Возможно. В любом случае стоит дождаться результатов обещанной Полозовым экспертизы, потому что сейчас в моем распоряжении одна сплошная неопределенность, в которой ясно только то, что ничего не ясно. Единственная догадка, которую стоит рассматривать сколько-нибудь серьезно в сложившейся вокруг меня атмосфере запутанности и отсутствия логики, это догадка о том, что кому-то эта атмосфера вокруг меня выгодна.

Вполне вероятно, что этому кому-то нужно заставить меня принимать «очевидные» решения по обеспечению собственной безопасности, предпринимать какие-то шаги, заставить меня действовать, основываясь на догадках, домыслах и допущениях.

Конечно, это — тоже только догадка, но однако же эта догадка подтверждается неопределенностью самой ситуации.

Что же, доктор Киссер права: «в эту игру можно играть и вдвоем», сделаем неожиданный ход. Какой ход будет самым неожиданным для человека, получившего угрожающую анонимку?

Вести себя как обычно. Заниматься тем же, чем обычно. Чем был я занят в прошлом году в это же время? Я ездил в Норвегию на рыбалку: семга, фьорды, прозрачный воздух, вежливые, улыбчивые викинги.

Facebook, Twitter, Instagram — несвятая троица. Это ты наверняка читаешь, засранец, сам того не зная, ты уже в моей сети, пусть пока и социальной.

«Напишите, что вы думаете…»

Хм. Мы думаем написать что-то в меру тревожное. Что-то настолько двусмысленно бессмысленное, что бы показалось глубокомысленным. Что-то вроде: «Природа. Любовь. Жизнь» в любом сочетании. Немного городской тоски по дауншифтингу (downshifting, букв.: смещение вниз; то есть желание уехать жить в деревню, предварительно хапнув для этого достаточно денег в городе. — Прим. автора).

Коротко. Звучно. Нелепо.

«love-is-ь low-sos-ь?» «В норвежский омут с головой?»

Нет. Просто фото. Чем меньше информации, тем больше предположений. Отлично. Post.

Теперь подождем реакции. А она будет. Обязательно.

Казалось бы: невинный факт, человек уехал в отпуск, что здесь такого?

Как что? Горгадзе в отпуске? В Норвегии?! И это сейчас, в трудный для страны период?! Позор!!!

И среди этих комментаторов уж точно не будет автора анонимки. Но он обязательно все это прочтет. И не один раз. Сгрызет себе все ногти от злости, что вместо суетливых действий я взял и уехал в Норвегию. Один умный человек сказал, что жанр создается сильными и диктует слабым. Уж я-то точно знаю, как создаются информационные поводы из пустоты. Просто фото, ну а дальше по накатанной.

Пойдут сплетни.

Именно сплетня — этот плесневелый хлеб насущный огромных городов, квинтэссенция вечного цейтнота и безнадежной мещанской скуки подавляющего всякие приличия большинства их обитателей, воплощенная в потребности поговорить о чем-то, что их не касается, и по поводу чего, разумеется, можно ничего не делать, лучше всего скрывает истинные замыслы объекта сплетни. Это наиважнейшее условие любой сплетни — обязательное отсутствие деятельности в контексте обсуждаемой темы. Если нужно что-то делать, это, извините, уже никакая не сплетня. Это — уже дело, на дело нужно время, а на него — деньги.

Сплетня считается искусством, настоящим art de l’élite современного мегаполиса. Распространено мнение, будто бы сплетничают исключительно женщины, ибо времени у них для этого предостаточно, и будто бы мужчинам ввиду занятости и статуса сплетничать попросту некогда.

Ну что на это сказать: в мире, где женщины владеют авиалиниями и нефтеперегонными заводами, а мужчины — империями моды и парикмахерскими салонами, это прямо-таки воинствующая наивность.

Сплетня — продукт unisex, и распознать ее — что мужскую, что женскую — совсем не сложно, достаточно, прислушавшись к любому разговору, задать относительно его участников два вопроса: касается ли тема беседы беседующих, и что, собственно, изменилось по окончании обсуждения. Если пользоваться этой несложной меркой, то большинство с виду вполне «мужских» разговоров попадут под категорию пустопорожнего трепа или же в лучшем случае окажутся второсортным эхом чьего-то давно уже вышедшего из употребления мнения.

Мы морщим лбы, хмурим брови, крутим усы и почесываем бороды. Мы поправляем брючные ремни. Мы усмехаемся с высоты своей силы и ума. Мы — мужчины. И все же для многих из нас ношение штанов само по себе дает слишком много прав, избавляя от обязанностей.

Что ж, прекрасно.

Пусть идиоты-белоленточники на этот раз поработают на меня. Пусть реагируют на мои фото рефлекторными repost с подписью «Патриот Горгадзе предпочел норвежскую семгу подмосковным карасям!!!» или чем-нибудь столь же исполненным «подвальным патриотизмом», который в желании посмотреть мир видит дерзновение против основ государственности.

Эти люди скорее готовы признать патриотом того, кто громко споет гимн, считая наивысшим проявлением гражданского самосознания хождение по пикетам, будучи обернутым в государственный триколор.

Бросим же немного дрожжей в это патриотически экзальтированное тесто. Благо, сделать это совсем не сложно: все, что я раньше говорил о золотоносном благе молчания, ни черта не работает, если вы хоть немного известны.