Запутанная нить Ариадны - Татьяна Луганцева

Аделина с опухшим носом обернулась к Карасёву.

— А ведь он и правда меня приобщил. Мне бандиты не нанесли столько увечий, сколько наш шеф. Раз — и я в нокауте!

— Ну еще бы, — потер руки Андрей. — Хорошо еще, что без перелома. А так-то гематома быстро пройдет. Вы прославили наше агентство. Накрыли целый преступный картель! Работорговля, насильственное удержание людей, убийства…

— А главное, мы нашли того, кто убил нашу пусть и не очень честную клиентку. Она на самом деле начала шантажировать своего обидчика, поехала к нему домой и узнала лишнего. Вот ее и убрали. Это мне следователь уже рассказал, — ответил Дмитрий.

— Вам еще главными свидетелями в суде выступать, — кивнул Петр.

— Ради благого дела почему не выступить? — улыбнулась Аделаида. — Всех отморозков арестовали, а их пленников освободили! И захоронения нашли, — подтвердила она.

— А я на тебя поражаюсь, — посмотрел на нее шеф. — Мужики, уверяю вас, с Аделиной можно в разведку идти!

— Не смущай меня, — улыбнулась Ада.

— Правду говорю! Мало того, что сама виртуозно освободилась, так не убежала, а пошла меня спасать. Не любой на твоем месте поступил бы так же.

— Если честно, мне было так страшно, что я хотела иметь рядом твердое мужское плечо. Ну и получила… твердый мужской удар в любопытный нос.

— А я хочу, ребята, выпить за первое раскрытое дело! — предложил Дмитрий, разливая дорогой коньяк по рюмкам.

— Давайте! — потер руки Андрей. — И за ваше счастливое освобождение…

— А я хочу выпить за нового клиента, и чтобы следующее дело не было опасным и принесло нашему агентству первый доход! — подняла свою рюмку Аделина.

— Хорошие слова! Чин-чин! Давайте за нас!

— Извините, я не вовремя? — раздался за их спинами незнакомый мужской голос. — Не хотел прерывать веселье.

На пороге стоял пожилой мужчина и переминался с ноги на ногу.

— Проходите! — кивнула ему Ада и усадила за стол. — Мы рады каждому клиенту!

Мужчина выглядел древним стариком и был весь какой-то неопрятный, неухоженный. В руках он держал холщовую сумку, из которой стал выкладывать на стол ложки, вилки и даже пару подстаканников. Аделине показалось, что над всем этим добром поднялось облако пыли.

— Что это? — оторопел Дмитрий.

— Это серебро… есть и старинное, и времен СССР, вот современного нет ничего, не покупали уже, — пояснил дед. — Да вы не подумайте ничего такого. Я не своровал! Это все мое… Мне еще от бабки досталось. Денег-то у меня нет, живу скромно, на пенсию, а вот это все хранил. Я хочу вам серебром за услуги заплатить.

— Но здесь же не ломбард! — ответил Андрей, но Дмитрий жестом остановил его.

— Так я отнесу в ломбард, а вам отдам все вырученные деньги. Это я показать принес, чтобы вы меня выслушали, а не выставили на улицу, — пояснил дед.

— Никто вас не выставит, — успокоил его Дмитрий.

— А не подскажете, сколько это может стоить? А то меня обманут, старика. Вы-то люди честные, раз в детективном агентстве работаете, — прищурился дед.

— Разберемся. Вы расскажите, что вас к нам привело? — Дмитрий уселся во главе стола, Андрей и Ада расположились рядом.

Петр по обыкновению уткнулся в компьютер. Но ребята уже знали, что Чехов только кажется абсолютно отключенным от мира, а на самом деле все слышит и в нужный момент может включиться в беседу.

— Дочь у меня единственная пропала, — сказал дед и вытер уголки глаз на первой свежести платком.

— Расскажите все подробно.

— Всю жизнь я живу в деревне Первоцветы под Москвой. Родился там, женился, потом Виктория родилась, потом жену схоронил. Это хоть и деревня, но от Москвы всего двадцать минут на электричке. Очень удобно с транспортом. Места у нас красивые — и озеро, и лес… Еще в девяностые годы облюбовали нашу деревню богатые люди и стали строиться. Дачи одна круче другой, а потом Москва подобралась совсем близко, так и вовсе наша деревня превратилась в коттеджный поселок. Старых домов осталось очень мало, да и местных жителей тоже. Нам прямо предлагали продать землю вместе с домами, хоть халупы наши и не нужны. Снесли бы их потом и отстроили новые дома. Не знаю, мошенники, не мошенники, но деньги предлагали хорошие. Многие согласились и уехали в город. И осталось нас несколько человек, кто хочет дожить свой век на родной земле. А недавно ко мне вернулась дочь… — Старик внезапно замолчал.

— Воды? Чаю? — предложил Дмитрий.

— Нет, спасибо, добрые люди, я сейчас с мыслями соберусь. Девочка наша родилась, когда нам с женой было за сорок, мы ее и назвали Викторией, то есть нашей победой. Вика очень рано вышла замуж и уехала с мужем в Сибирь. А когда овдовела, приняла решение уйти в монастырь. Жены у меня к тому времени уже не было, я попытался отговорить Вику. Мало ли, как жизнь сложится. Может, еще выйдет замуж, ребеночка родит. Но она сказала, что уже никого не полюбит, и все тут. Честно говоря, Вика всегда была особенной, не от мира сего, постоянно старалась помочь всем старикам, детям, больным. Тащила в дом бездомных животных, выхаживала их. Таким вот ангелом была, — вздохнул старик. — Можно все-таки воды?

— Конечно. — Аделина метнулась к кулеру и принесла старику воды. — Извините, как к вам обращаться?

— А я не представился? Вот склероз. Владимир Натанович я, — ответил старик. — Последние два года Виктория жила послушницей в монастыре и готовилась к постригу. Я смирился с этим, решив, что раз моя дочка такая сердобольная, возможно, это ее судьба — молиться за всех нас и за женушку мою. Она бы поняла Вику, сама была добрейшим человеком.

Аделина очень внимательно слушала его и невольно поймала себя на мысли: «Надеюсь, он не попросит нас отговорить Вику от пострига? Или похитить ее из монастыря?»

— И вот неделю назад Вика вернулась домой. Я так понял, что она приехала попрощаться. Потому что потом наши встречи стали бы невозможны. Я бы мог, конечно, навещать ее в монастыре раз в год, если разрешит матушка. Да только мне уже по состоянию здоровья в жизни не доехать. Это так далеко. Да и чувствую я, что помру скоро.

— Не говорите так.

— Вечно никто не живет! Возраст уже. А повидать Викторию был очень рад! Да только пожила она у меня недельку и пропала.

— Может, уехала? — предположил Дмитрий. — И решила не прощаться, чтобы вас лишний раз не расстраивать?

— Виктория никогда бы так не поступила. И все ее вещи, документы и самое главное — иконка от матери, с которой она никогда не расставалась, — все осталось. Вика, как всегда, вечером пошла в магазин и не вернулась.

— Когда это случилось? — спросил Карасёв.

— Позавчера. Я ждал, потом искал ее всю ночь, вчера пошел в полицию.

— И что сказали полицейские?

Владимир Натанович сокрушенно махнул рукой: