По скелету всему свету - Дарья Калинина

– И у всех одинаковые задания?

– Задания у всех разные, но по сложности примерно одинаковые.

– А с чего все началось? Каким был первый ход?

Марк досадливо поморщился, а потом произнес с легким презрением:

– Слушай, новенький, а не много ли вопросов ты задаешь? Что касается меня, то я был вообще против твоей персоны. Если бы организаторы игры не настояли, что мы должны тебя принять, то я…

И сделав глубокомысленную паузу, он закончил свою мысль:

– Ты в наш круг не вписываешься, понимаешь?

– А не пошел бы ты?! – отозвался Антон.

Марк кинул на него еще более презрительный взгляд.

– Мой отец – владелец этого ресторана. И это еще самый скромный его бизнес. А у тебя отец кто?

Антон не знал, что ответить. Никогда раньше ему как-то не приходило в голову, что можно стыдиться собственного отца. А вот сейчас отчего-то стало стыдно. И от того, что он испытывает это чувство, стыдно Антону стало еще больше.

– Марк, замолчи, – велел Роман приятелю.

И, повернувшись к Антону, произнес:

– Не обращай внимания. Сейчас идет игра. И ты в нашей команде. Так что от тебя не требуется иметь богатого папочку, от тебя требуется лишь одно: поучаствовать в следующем этапе. Для этого тебя и пригласили.

– Тогда я готов. – Антон решил не обращать внимания на зазнайку Марка. – Что нужно делать?

– Мы эти два дня даром время не теряли. Покумекать пришлось, в справочной литературе порыться, но, в общем, сдается мне, что мы догадались, куда надо ехать.

– И куда?

– Это пансионат под названием «Розовый сон».

– Почему именно туда?

– В его эмблеме красуется кактус. Розовый кактус. Они выбрали этот цветок как символ жизнелюбия и стойкости. Кактус умудряется расти и даже цветет иногда в самых, казалось бы, невероятно трудных жизненных условиях. Также некоторые виды кактусов отличает редкое долголетие.

– А почему розовый?

– Не знаю.

– «Розовый сон», – задумчиво повторил Антон незнакомое название. – Что это за место такое?

– Собственно говоря, это только называется пансионатом, а на деле это самый настоящий дом престарелых. Там живут старики и старушки, которым повезло поиметь родственников, способных позаботиться об их благополучии в старости.

Антон воздержался от комментариев. Не хотелось вызвать ответные реплики Марка. Хотя Антону и казалось, что дело обстоит как раз наоборот. Если у старичка есть способные позаботиться о нем родственники, то такой старичок живет в семье, вместе с родственниками, они же о нем и заботятся. А вот если люди передоверяют труды и заботы о своем пожилом члене семьи посторонним, значит, сами они позаботиться о нем как раз таки и не в силах. Не хватает у них для своего близкого ни душевной теплоты, ни любви, ни времени, ни терпения.

Вот маме Антона, когда слег после инсульта ее дед, прадед Антона, и в голову не пришло доверить собственного старика заботам государства, хотя как ветерану войны деду и предоставляли бесплатное место в доме ветеранов. А ведь могли, потому что и сам дед был с тяжелым характером. И из семьи ушел еще много лет назад. И, в принципе, мама могла бы сказать, что этот человек ей чужой, и спокойно забыть о нем. Но не смогла. Ездила к старику, ухаживала за ним и до последнего дня терпела от своего отца постоянные попреки, унижения и ругань.

Зато перед самым концом, как она сама признавалась, с дедом что-то вдруг случилось. Буквально за несколько дней до смерти он пришел в сознание. И так как мама была рядом, взглянул на нее со слезами и просил прощения с такой щемящей печалью, что мама в один миг все ему вдруг от всей души простила. И расстались они по-хорошему, былая обида на отца совершенно покинула с тех пор сердце матери. И с мужем у нее с тех пор отношения улучшились. Антон сам видел, что больше в их семье не случалось громких ссор, а до того бывали, и часто.

– Так вот, старики там купаются в роскоши, – продолжал Роман, не подозревая о мыслях Антона. – Бассейн, кинозал, тренажерный зал…

– За каким… – подал голос Марк. – Я хочу спросить: зачем лежачим старикам тренажерный зал нужен?

– Не все же там лежачие. А поддерживать физическую форму удобней с опытным инструктором. В общем, не перебивай. Этот пансионат пока что мне кажется самым подходящим пунктом. И твоя задача, – Роман снова повернулся к Антону, – проникнуть туда.

– Мне?

– Да, именно тебе. Я наводил справки, им нужны люди по уходу за самыми тяжелыми пациентами. Никто из нас на такую работу не годится. А ты подойдешь.

– Ты – парень физически выносливый, – поспешно заговорил и Гарик. – Тебя они примут с распростертыми объятиями.

Все было ясно, никому из этой троицы с чужими стариками возиться не хотелось, вот и решили взвалить это на Антона. Нельзя сказать, что Антону так уж понравилось предложение. Но все же кое-какой опыт по уходу за лежачими больными у него был. Они с мамой по очереди ездили к деду, так что Антон представлял в общих чертах, что от него потребуется.

– Пойми, если кто-то из нас обратится, нас сразу отошьют. А ты парень простой, сразу видно, что в деньгах нуждаешься. Тебя возьмут.

– И что я должен там искать? – хмуро поинтересовался Антон.

– Девушку.

Антон даже растерялся и переспросил:

– Девушку? В доме престарелых я должен найти девушку?

– Да. Такова очередная подсказка от организаторов игры.

– А какие-нибудь ее приметы имеются?

– Она ученый.

Час от часу не легче! Девушка, которая живет в доме престарелых да еще и ученый.

– В общем, на месте сориентируешься. Если согласен, то приступать нужно прямо сейчас. Говори, согласен?

И Антон кивнул головой. А что еще ему оставалось? Лабораторную-то у Сан Саныча он все равно уже давно пропустил. Так что приговор был подписан и обжалованию не подлежал.

Дом для людей преклонного возраста «Розовый сон» и впрямь напоминал собой какую-то сказку, мечту, сновидение. Находился этот пансионат за городом, вокруг здания раскинулся чудесный сад, прекрасный даже в это время года, когда из всех цветов активно цвели лишь луковичные. Под деревьями раскинулись целые куртины, поросшие какими-то беленькими крохотными цветочками и лиловыми крокусами, а кое-где на солнечных и закрытых от ветра местах уже распускались и первые тюльпаны.

Из-под аккуратно присыпанной толченой корой земли пробивались темно-бордовые ростки пионов, выпускали первые стрелки папоротники и проклевывались какие-то еще многолетники. Кусты гортензии стояли уже густо усыпанные готовыми лопнуть почками, сирень распускала первые листочки, всюду чувствовалось пробуждение природы и торжество ее красоты.