Самба с зелеными человечками - Дарья Калинина

— Хм, — задумалась Леся. — Вообще-то, если рассуждать как ты, то такое, конечно, возможно.

— Вот именно! Пригласил этот их знакомый по прозвищу НЛО куда-нибудь на турбазу. Лето ведь на дворе. Что тут странного?

— Но почему тогда Танька плакала? — растерянно спросила у подруги Леся. — Да еще так ужасно! Даже говорить толком не могла. Голос все время прерывался. Мне показалось, что она просто на грани от страха и отчаяния.

Кира снова задумалась. Пропавшие деньги, рыдающая в отчаянии Танька, поглупевший до уровня дурачка на какой-то неведомой базе Иван Тимофеевич, что все это, черт возьми, значит? Но одно Кире было совершенно ясно. Этого Ивана Тимофеевича вместе с его знакомым НЛО и рыдающей Танькой надо было, кровь из носа, но найти. Хотя бы для того, чтобы проинформировать о последних событиях, которые произошли на фирме за время их отсутствия.

После удивительного и такого малопонятного разговора с Танькой аппетит у обеих подруг почему-то совершенно пропал. А в душе прочно поселилась тревога. Девушки наспех ополоснули под краном лицо и руки, чтобы немного освежиться, но при этом избегая попадать водой на глаза, чтобы не смыть с ресниц драгоценную тушь. Потом нанесли новый макияж на те места, где он снова потребовался. Выпили для бодрости по стакану ледяного апельсинового сока и двинулись наконец к дому, в котором проживал Иван Тимофеевич.

Это оказался совсем новый, недавно сданный объект. Строила дом, разумеется, строительная фирма «Турград». Иван Тимофеевич был явным патриотом своего дела. И к тому же к его патриотизму, наверное, Ивану Тимофеевичу полагалась при приобретении жилья солидная скидка, как ценному работнику.

Дом стоял на Яхтенной улице. Неподалеку тускло блестела зеленовато-серая гладь Финского залива. И влажный ветер приятно охлаждал лица подруг, когда они двигались по улице. Несмотря на то что наступил уже вечер, на улице все равно было очень душно. Видимо, на город надвигалась гроза.

— К кому направляетесь, милые девушки? — остановил подруг у входа старичок консьерж с выправкой старого служаки.

Узнав, что милые девушки направляются в сто седьмую квартиру, старичок оживился:

— Все идут и идут к Ивану Тимофеевичу. А его и дома нет. Уехал он! С самого раннего утра уехал. Еще и солнышко не встало, а они уж шмыг мимо меня. И убежали.

— Они — это Иван Тимофеевич и Татьяна? — уточнила у старичка Кира.

— Точно, она. Танюша, — расплылся тот в улыбке. — Такая милая девушка. Иван Тимофеевич, выходит, у нас еще орел, коли такую девушку в жены отхватить собрался.

— Ну да, орел, конечно, — с некоторым сомнением в голосе повторила за старичком Леся. — А скажите, они одни уезжали?

— А с кем же еще? — удивился старичок. — Вдвоем из дома уходили.

— Может быть, какой-нибудь друг с ними был?

— Не знаю, мимо меня они вдвоем прошли, — ответил старичок. — А на улице в машине их и верно кто-то ждал.

— Почему вы так думаете?

— Так никакое такси в это время возле нашего дома не останавливалось, — сказал старичок. — А машина Ивана Тимофеевича и сейчас на стоянке стоит. Ну, сами посудите, не пешком же они с вещами ушли?

— У них и вещи с собой были? — воскликнула Кира.

— Сумка дорожная, кожаная, коричневая, из кожи ламы, тремя ремнями перетянутая и с двумя плетеными ручками, — отчитался консьерж по-военному четко, лишний раз убедив подруг в своем служивом прошлом. — Иван Тимофеевич ее из Южной Америки привез в прошлом году. И тогда еще мне показывал. Хвалился. И то сказать, хорошая сумка. И купил он ее задешево. Так почему бы и не похвалиться?

— Скажите, а вообще Иван Тимофеевич был человеком общительным?

— Вот уж я бы не сказал, — ответил консьерж. — То есть с соседями он, конечно, общался. А вот шумных застолий или танцев до двух ночи, такого за ним не водилось. И слава богу, мне хлопот меньше.

— А кто Ивана Тимофеевича сегодня спрашивал?

— Так они до сих пор у него наверху, — ответил консьерж. — Вроде бы милиция. И коллеги из фирмы. Говорят, не пришел сегодня на работу. Тревожатся они. Я им и объясняю, что уехал человек. Отдохнуть захотел. А они говорят, что бумаги у него в квартире какие-то остались. Хотят забрать. Мол, Иван Тимофеевич им сам разрешил.

— И вы их пустили? — укорила консьержа Леся.

— Так они же с милицией пришли, с участковым нашим, — пожал тот плечами. — Значит, в самом деле людям надо. А ключи у них от дома Ивана Тимофеевича есть. Дверь ломать не надо.

Вот это сообщение было настоящей новостью для подруг. И они быстро поспешили наверх. Дверь в квартиру Ивана Тимофеевича и в самом деле была приоткрыта. И оттуда раздавались возбужденные голоса. Прислушавшись, подруги поняли, что они обсуждают, почему Иван Тимофеевич захватил с собой все свои деньги.

Оказалось, что его домашний сейф также был пуст, как и сейф на работе. А еще немного прислушавшись, подруги поняли, что Иван Тимофеевич за последние несколько дней постепенно закрывал все свои счета, которые у него имелись в разных банках города. Что сильно настораживало.

— Возможно, он и заграничные счета тоже прикрыл, — услышали подруги голос Олега Семеновича. — Только те банки с нами такой информацией делиться не желают.

— Да, ясное дело, что закрыл, — раздался голос кого-то из оперов. — Раз на дно лечь задумал, ему наличные деньги сподручней иметь при себе.

— Не верю, что Иван Тимофеевич мог так поступить, — произнес Олег Семенович. — Мы с ним уже шесть лет вместе работаем. С тех пор, как я сам пришел в «Турград». И за это время я неоднократно успел убедиться, что он честный человек. Конечно, есть и у него странности, только никаким криминалом тут не пахнет.

— И что это за странности? — спросил у него Максим.

— Да пустяки, — отозвался Олег Семенович. — Даже говорить неловко как-то об этом.

— А все же? — настойчиво переспросил Максим.

— Да просто одно несолидное для делового человека увлечение. Но ведь его работе оно не мешало? Так что я не считал нужным обращать на него внимание руководства фирмы.

— Что за хобби? — похолодел голос Максима, которому явно надоело увиливание от четкого ответа начальника отдела безопасности.

— Тарелками он очень увлекался, — со вздохом признался наконец ему Олег Семенович.

При этом голос у него был такой сокрушенный, словно бы он выдавал постыднейшую тайну, узнав которую от вполне уважаемого прежде члена общества должны были немедленно отвернуться все его родные и друзья.

— Ну что же, — после затянувшейся паузы промямлил Максим. — Бывает. У меня дядя курительные трубки коллекционирует. И ничего. Крепкий еще старикан. А один знакомый греческую керамику к себе в квартиру тащит. Кого ведь на что тянет. Мне кажется, в коллекционировании фаянса и фарфора нет ничего странного или позорного. Согласен, не совсем мужское хобби, но…