Бедовый месяц - Владимир Колычев

– Есть.

– Какое?

– Юридическое.

– Да? И ты с высшим юридическим образованием работаешь на мафию? – возмутился Валевич.

– На какую мафию, о чем вы?

– На мафию ты работаешь, на мафию… Ну, работаешь и работай. Мы тебя привлекать к ответственности не будем. Хотя можем это сделать…

– На каком основании?

– А это что такое? – Майор хлопнул по пистолету, который лежал у него на столе.

– Травматика. И разрешение на нее у меня есть.

– Где разрешение? Здесь?

Валевич раскрыл красные корочки, которые были изъяты у Кирилла.

– Так, капитан Ясенов… Ты у нас капитан Ясенов?

Климкин опустил голову. Как-то не подумал он при задержании, что у него в кармане липа. А зря. Надо было расталкивать ментов и бежать куда глаза глядят. А нет, не убежал. И теперь ему светит статья за подделку документов. А поскольку корочки ментовские, то реально можно на два года в колонию загреметь…

– Чего глазки прячешь, как та красна девица? Хочешь красной девицей быть? Так я тебе устрою.

– Может, договоримся? – вздохнул Кирилл.

– Легко. Рассказываешь, кто и за что заказал Вагранова, и все, свободен.

– Но я не знаю такого. И даже никогда не слышал.

– Ты что, не понимаешь? Тебе за подделку документов срок светит. Ты реально за решетку загремишь, парень. А тут всего-то скажи, за что Вагранова заказали, и все. Я даже протокол заводить не буду. Между нами скажешь, и все, свободен.

Кирилл мрачно усмехнулся. Слышал он о такой системе, сначала человеку предлагают признаться без протокола, но стоит ему сказать «а», как менты начинают тянуть из него и «б». И вытягивают, и признательные показания оформляют чин по чину. Нет, не сунет он палец в зубы этому волчаре…

– Я не знаю никакого Вагранова.

– Ну, лично ты его, может, и не знал. Но ты о нем слышал.

– Не слышал.

– А я знаю, что слышал! – взъярился майор.

– Ну, если слышали, то, может, сами знаете, кто Вагранова убил. А я вообще не в курсе.

– В курсе!

– Не надо на меня кричать!

– Ты мне еще поговори!

– И поговорю! И еще жалобу накатаю!

– Жалобу?! – взвился майор. – Ты?! На меня?! Ты, бандитская рожа? Жалобу? На меня? На честного мента!.. Да я таких гадов, как ты, давил и давить буду!

Он в бешенстве подскочил к Кириллу, руками обжал его лицо и резким болезненным движением заставил подняться со стула. И тут же ударил его коленкой в живот, под нижнее правое ребро. Это у него вышло так хорошо, что Климкина скрючило от боли.

– Это тебе аванс, чтобы за словами следил! – пригрозил Валевич. – Чтобы язык не распускал! А то распоясались совсем, сотрудников милиции за людей не считаете!

Кирилл благоразумно промолчал. Он, конечно, мог ответить ударом на удар, и менту мало бы не показалось. Но ведь Валевич не один, с ним еще два опера, а против такой силы, увы, не попрешь. Так что лучше не нагнетать и без того напряженную обстановку.

Валевич отряхнул руки, вернулся за стол, сел, грозно, исподлобья глянул на Климкина.

– Я с тобой, парень, шутить не собираюсь. Или ты сейчас скажешь нам про Вагранова, или я оформлю изъятие поддельного документа…

Майор окинул взглядом стол, нашел Уголовный кодекс, провел пальцем по листам с оглавлением, нашел статью о подделке документов, долго читал…

– Два года – это мало! – возмущенно мотнул он головой. – Но ничего, мы тебе наркоту подбросим. И скажем, что ты торговал наркотой под прикрытием липовых корочек. Это уже четыре года. Плюс наркота… Ты надолго сядешь, парень!

– Ваше право, – пожал плечами Кирилл.

– Ты что, идиот? Я же не требую от тебя невозможного! Всего лишь скажи, за что Вагранова убили?

– Но я не знаю такого.

– Скажи, что знаешь. Скажи, за что его убили. Если не знаешь, придумай что-нибудь.

– А зачем вам выдумка?

– Затем, что нам Беломестова надо за жабры взять.

– А это кто такой?

– Что?! Ты не знаешь, кто такой Беломестов?! – вскипел майор. – Ты же только что с ним встречался!

– Я с мужчинами не встречаюсь. Я с женщинами встречаюсь.

– Не встречаешься с мужчинами?! Так будешь встречаться! Я тебе это устрою! Лет десять с ними будешь встречаться!.. Может, ты этого и хочешь, а?

– Не хочу.

– Тогда говори, что Беломестов заказал Вагранова!

– А он его заказал?

– Да!

– Ну, тогда зачем я буду это говорить, если вы сами все знаете? – криво усмехнулся Кирилл.

– Ты что, не понимаешь, парень? – осатанело смотрел на него мент. – Это дело принципа!.. Я понимаю, тебе задурили голову, ты поклялся не нарушать закон мафии!..

– Какой закон мафии? Какая мафия? О чем вы?

Само собой, Кирилл давал себе отчет, на кого работает. Но ведь он никаких клятв никому не давал. Хотя, конечно, закон молчания он обязан соблюдать. Что в общем-то он и делает. И зря менты пытаются его сломать…

А они его ломают. И Кирилл знал зачем. Они хотят опутать его своими сетями, заставить работать на себя. Если он не согласится стать стукачом, его действительно закроют на долгие годы.

– Заткнись! И слушай сюда!.. Я не желаю тебе зла, парень! Я хочу тебя вразумить! И я тебя вразумлю! Но сначала ты должен выбрать: или я вразумлю тебя на месте, или ты отправляешься вразумляться в зону!

– Я не хочу в зону.

– Вот и хорошо, что не хочешь. И правильно, что не хочешь. Зачем жизнь ломать из-за какой-то мафии! Сейчас ты расскажешь мне, из-за чего Беломестов заказал Вагранова, и все, я тебя отпущу…

– А кто такой Беломестов?

– Твою мать!.. Орлов, давай в космос его, пусть там подумает над своим поведением.

Сначала Кириллу замкнули руки за спиной, затем натянули на голову целлофановый пакет. В космосе нет воздуха, и еще там звезды в темноте… Сначала Кирилл оказался в безвоздушном пространстве, а затем от острой нехватки кислорода у него в глазах запрыгали звезды.

Без воздуха не просто невозможно жить, без него еще и больно, и страх такой, что ноги отнимаются… Но ничего, сейчас боль пройдет. Вместе с жизнью…

Но нет, менты умереть Кириллу не дали. Они сняли с головы пакет, и он понял, что чувствует рыба, после долгого барахтанья на берегу вернувшаяся вдруг в реку. Ему известно, что это такое, наслаждаться воздухом после долгого и трудного забега, но, как оказалось, то было слабое удовольствие по сравнению с тем, что испытывал он сейчас. Но рай в любое мгновение вновь может смениться адом.