Дивная золотистая улика - Ирина Комарова

– Заодно она и в вашей квартире оглядится…

– Но зачем? То есть извините, я, конечно, не возражаю, пусть приезжает. Просто непонятно, при чем здесь квартира? Уверяю вас, этот бомж у меня в гостях никогда не был и следов его пребывания у меня не найдется.

– Не сомневаюсь. Но кольцо ваше, тем не менее, у него оказалось. Вы утверждаете, что никто из ваших близких взять его не мог, значит остается квартирная кража. Вот Рита и оценит, насколько сложно вору к вам проникнуть.

– А-а… ну хорошо, конечно, я не возражаю. Пусть оценит. Хотя странно это как-то.

– Так ваша история сама по себе довольно странная. И положение, в котором вы оказались, тоже. Значит, и методы мы себе можем позволить странные, согласны?

– Согласна, – теперь ее улыбка была не слабой и кривой, а вполне обыкновенной.

– Вот и хорошо. А теперь давайте обсудим условия…

Гоша бесшумно поднялся и кивнул мне на дверь. Я послушно вышла и, уже в приемной, спросила:

– Объясните мне, почему, как только дело доходит до обсуждения нашего гонорара, мы должны исчезнуть с горизонта? Мне, может, тоже хочется поучаствовать в торгах? Я – лицо заинтересованное.

– А у нас это пройденный этап, – ответила Нина, не отводя взгляда от клавиатуры. – Сначала мы все участвовали. И в результате, как ты выражаешься, «торги» быстро превращались в восточный базар. Беседа шефа с клиентом один на один – оптимальный вариант, можешь поверить на слово.

Я поверила, но на всякий случай посмотрела на Гошу. Напарник подмигнул:

– Групповуха, Риточка, допустима в сексе. А финансовые вопросы требуют интима.

Я поморщилась. Все-таки Гошка иногда невыносимо вульгарен. Но замечание делать не стала, все равно бесполезно. Лучше поговорить о наших перспективах.

– А то, что дело ведет Водянкин – это для нас хорошо или плохо?

– Однозначно плохо, – отозвалась Ниночка. – «Наше все» с работы ушел из-за него. Ну, не совсем из-за него, там много факторов сошлось. Но и Алексей Семенович руку приложил изрядно.

– Значит, помощи от него ждать не приходится, – сделала я очевидный вывод.

Гошка поднял брови.

– А какой ты от него помощи хотела? Нам в любом случае самим надо работать.

– Это я понимаю. Я в смысле обмена информацией. Узнать хотя бы, что за бомж, где его искать?

– Насчет информации надо будет со Стрешневым поговорить. Что сможет, он выяснит. Кстати, – он потянулся к телефону, – позвоню-ка я Володе прямо сейчас. Чего время терять.

Не знаю, насколько справедливы были утверждения Нины и Гоши, но один на один с клиентом Баринов, действительно, договаривался об условиях очень быстро. Не прошло и двадцати минут, как Елена Юрьевна подписала все необходимые бумаги и удалилась.

Мы опять собрались в кабинете у Александра Сергеевича.

– Итак, молодежь, ваше мнение? – задал Баринов традиционный вопрос. Я достаточно хорошо знала шефа, чтобы понимать, что именно его интересует. И даже прикинуть в уме план ответа. Поэтому отрапортовала без задержки:

– Думаю, Котельникова не врет. Она расстроена, растеряна и немного напугана. Плохо понимает, что, собственно, происходит. Мне показалось, ее гораздо больше потрясло не само обвинение в подготовке убийства, а то, что муж в это поверил.

– А ты, значит, не поверила? – насмешливо осведомился Гоша.

В последнее время мы с напарником уточнили роли и постоянно разыгрываем дуэт: плохой – хороший полицейский. Я – следователь добрый, и все сомнения толкую в пользу подозреваемых. А Гоша злой. Он исходит из того, что люди вообще существа ненадежные и склонные к вранью. Значит, относиться к их рассказам следует с большой долей сомнения. Не могу сказать, что мне приятны наши постоянные перепалки, но для дела они полезны, это точно.

– Да. Я считаю, что это хорошо продуманная и тщательно подготовленная провокация. Естественно, в ней участвовал кто-то из людей достаточно близких. Фотография из семейного альбома, кольцо из шкатулки. Человек, который отдал их бомжу не просто случайный гость в доме – это или родственник или близкий друг.

– Котельникова утверждает, что никто не мог взять кольцо из шкатулки, – напомнил Баринов.

– Естественно. Моя мама тоже уверена, что мы с Маринкой к ее шкатулке близко не подойдем. И никогда без разрешения ничего не возьмем.

– То есть искать надо в ближайшем окружении?

– В первую очередь.

– Или наоборот, фото и кольцо взял человек, который оказался в доме случайно и ненадолго, – возразил Гоша. – Кольцо, как сама Котельникова говорит, сверху лежало: открыл шкатулку, схватил, в карман сунул. И с фотографией так же: попал в руки альбом, выдернул снимок, не приглядываясь…

– Почему ты решил, что не приглядываясь? – перебила я.

– Потому что выбор очень странный. Хочешь ты заказать убийство Геннадия Михайловича, так и предоставь киллеру качественное фото Геннадия Михайловича. А тут – вместе с женой, да на фоне каких-то кустов… Кому нужен семейный портрет в интерьере? Так не делают.

– Что подтверждает мое мнение: Котельникова говорит правду, – обрадовалась я.

– Согласен, – кивнул и Баринов. – То, что она сама мужа заказала, я еще могу допустить – бывает, дело житейское. Но зачем при этом свое-то личико светить? Елена Юрьевна имела возможность подобрать более удачную фотографию.

– А вот я бы милейшую Елену Юрьевну так поспешно не исключал, – Гоша мгновенно развернулся на сто восемьдесят градусов. – Вполне мог быть и другой сценарий. Она, действительно, решила избавиться от мужа. Но не обдумывала долго, не готовилась, а, как свойственно женщинам, действовала под влиянием эмоций, сиюминутного настроения. Схватила первую попавшуюся фотографию и побежала искать киллера. А когда бомжик донес на нее, запаниковала. И бросилась уже к нам, на авось – вдруг сумеем ее вытащить. Тоже все очень логично.

– Не вижу ничего логичного, – нахмурилась я. – Если она и правда хотела избавиться от мужа, то могла придумать способ более простой и надежный. И, во всяком случае, не стала бы обращаться к этому нелепому бомжу.

– Отвечаю, – Гошка был непробиваем, – простой и надежный способ, вроде отравления грибочками на совместном обеде, автоматически делал бы ее подозреваемой номер один. А нападение неизвестных хулиганов самым прекрасным образом оставляет Елену Юрьевну в стороне. Что касается организации несчастного случая, то к нелепому, как ты говоришь, бомжу, она обратилась по обыкновенной бабьей глупости.

– Котельникова не производит впечатления идиотки.

– Впечатления – вещь документально не фиксируемая, – небрежно отмахнулся Гоша. – И субъективная. Мне вот она особо умной не показалась. И вообще, ты ей просто веришь во всем на слово.

– Верю, – упрямо повторила я. – И не просто на слово. Она крест целовала, что не собиралась мужа убивать, забыл?