Черная Королева тамплиеров - Лариса Капелле

Ослик весело трусил по дороге, не обращая никакого внимания ни на тревожное ржание следующих за ним коней, ни на нервозность собственного поводыря. Ничто не смущало это привычное ко всему и терпеливое животное. Жанно, заразившись спокойствием ослика, перестал тревожиться, с любопытством рассматривал открывавшуюся перед ним дорогу. Не было бы леса вокруг, он бы, может быть, и увидел пологие и заросшие изумрудной травой горы и стремительно обрывающиеся вниз скалы. Но покуда хватало глаз, вокруг были деревья, смыкавшиеся где-то наверху макушками с плотно переплетенными сучьями. Странные тени и остро пахнущий сырой землей, древесиной, прелыми листьями полумрак заставили Жанно вновь вспомнить про души проклятых колдунов. Он вздрогнул и заозирался. Но ничего не изменилось вокруг. Как ни странно, именно в этот момент ехавший за ним рыцарь поднял руку. Отряд остановился. К рыцарю подбежал пеший сержант и помог спешиться. Жанно обернулся.

— Здесь мы остановимся на ночлег, — сказал предводитель отряда.

— Нам не так далеко осталось, — удивился Жанно, — не больше четверти дня пути.

— Уже темнеет, — возразил рыцарь.

— Мальчишка боится оставаться в проклятом лесу! Небось боится, что украдут! — произнес хриплым голосом помогавший рыцарю сержант и ухмыльнулся. — Смотри, как бы ночью тебя не унесла злая ведьма во‑от с такими сиськами до пупа! — И сержант руками показал роскошную грудь предполагаемой похитительницы.

Солдаты заржали, радостно мотая головами.

— Жаки бы не отказался и дьяволу душу продать за такую красавицу, — сквозь смех проговорил один из них, — ты бы и метлой не отказался стать!

— Между такими ляжками и метлой не зазорно! — подтвердил тот, кого называли Жаки.

— Все, хватит! — властно прикрикнул на них первый рыцарь. — Или забыли свой обет!

Те виновато потупились и, чтобы скрыть смущение, торопливо принялись за дела. Двое помогли спешиться другим рыцарям, третий занялся разведением огня, остальные двое стали распрягать лошадей и тащивших телегу быков. Было видно, что все участники похода были людьми опытными и бывалыми. Во всяком случае, действовали они споро и отлаженно.

Жанно замотал головой и тут же спешился, чтобы показать, что нисколько он не боится. Хотя в глубине души он опасался именно этого: остаться ночевать здесь.

— Не бойся, мальчик, ты не один, — обратился к нему рыцарь. — Жанно, так, кажется, тебя зовут?

— Да, сир, именно так.

— Ты хороший проводник, Жанно, я рад, что монахи дали нам именно тебя. Ты давно в монастыре?

— С прошлой зимы, — коротко ответил Жанно, он еще не привык к окружавшим его воинам и откровенно робел.

— Родители твои живы?

— Нет, — покачал головой мальчик, и горло свело судорогой. Больше года прошло со смерти матери, но до сих пор ее исчезновение болью отзывалось в его маленьком сердце.

— Понятно, — только и ответил рыцарь. — Мое имя Эммерик де ла Вассьерэ, а ты можешь называть меня просто Эммерик, договорились?

— Договорились, сир, — робко ответил Жанно и тут же исправился: — Эммерик.

Тем временем к ним подошел второй рыцарь. Он был очень странным, этот воин. Когда отряд появился в монастыре бенедиктинцев, в котором уже больше года жил Жанно, этот рыцарь выделялся своим черным одеянием на фоне белых плащей трех рыцарей храма. «Настоящий ворон! — прошептала кухонная девка Мартина и почему-то перекрестилась, словно черный воин был предвестником неминуемых бед. Даже лицо этого воина было странным. Если высокий и широкоплечий Эммерик с белокурой шевелюрой, ясными голубыми глазами и продубевшим на солнце красным лицом сразу вызывал симпатию и доверие, то черный воин словно вышел из чьего-то ночного кошмара. Любому, бросившему взгляд на это лицо с натянутой на острых костях бледно-желтой, пергаментной кожей, запавшими, горящими непонятным огнем глазами и узким змеевидным ртом с редкими пожелтевшими зубами, становилось не по себе. И было от чего. Единственным, что нарушало это впечатление, был глубокий и необыкновенно приятный бархатистый голос.

— Кто останется сторожить этой ночью? — обратился черный рыцарь к Эммерику.

— Думаю, что поставлю Реми. Ты согласен, Амори?

— Хорошо, я его сменю.

— Ты устал, Амори, тебе особенно важно отдохнуть, если хочешь, я сам сменю Реми? — предложил Эммерик.

Голос де ла Вассьерэ был ласковым и заботливым. Видно было, что он искренне волнуется за черного рыцаря. Жанно никогда бы не подумал, что можно привязаться к такому странному человеку, но Эммерик и Амори были явно старыми товарищами.

— Не беспокойся за меня, мне гораздо лучше, — усмехнулся тот, кого называли Амори.

— Ты боишься, Жанно? — обратился тем временем Амори к мальчику.

К этому времени сержанты закончили приготовления к ужину, и все расселись вокруг костра. Жанно примостился рядом с самым старшим участником группы, Полем. У этого бывалого вояки было морщинистое и улыбчивое лицо, и это сразу расположило к нему сердце мальчика. Жанно не знал почему, но рядом с Полем он сразу почувствовал себя в безопасности. Да и старый сержант явно благоволил мальчику. Он заботливо накрыл начавшего дрожать от холода подростка собственным шерстяным плащом. Дал отпить Жанно вина из фляжки и протянул здоровенный ломоть хлеба с солидным куском подогретой на костре солонины. Воины ели молча, чувствовалась усталость, да и не было необходимости привлекать к себе внимание. Потом все устроились вокруг затухающего костра на ночь. Только Амори отошел от костра. Жанно, устроившийся рядом с Полем, проводил глазами черного рыцаря и шепотом спросил своего старшего товарища:

— Почему он такой, этот Амори?

— Такой какой? — переспросил старый сержант.

— Необычный, даже дрожь пробирает, — признался мальчик.

— Привыкнешь, — вздохнул Поль, — ему, бедняге, тоже непросто живется.

— Бедняге? — удивился Жанно. Как-то непривычно было слышать, что сержант жалеет рыцаря.

— А ты как думаешь?! Любой другой на его месте, может быть, уже концы бы отдал, а он держится… Он видит души людей, а это не самое легкое и приятное занятие, мальчик. Нет большего зла на свете, чем в душе человека. Вот ты боишься демона, ведьму, дикого зверя, а надо бояться человека, запомни это, — все это было произнесено с такой горечью, что Жанно стало не по себе.

Проснулся он внезапно, словно что-то дохнуло на него холодом. Поль крепко спал, другие тоже. Только Амори сидел у горящего почему-то костра и внимательно наблюдал за ним. Огромный лунный диск навис над ними, освещая все ярким светом. Может, именно из-за этого яркого света все вокруг казалось странным и неживым. Стволы и листва деревьев побелели, трава словно покрылась изморозью, даже продубленные лица окружавших его спящих товарищей по путешествию безжизненно побледнели. Но холода Жанно не чувствовал, только удивление.