След погасшей звезды - Марина Серова

– Извини, Гарик, был тяжелый день, и я устала, – сказала я, вооружившись самой доброжелательной своей улыбкой. – Хотела дома отдохнуть, расстроилась.

– Ох, Танюш, это ты меня прости, – оживился Папазян, – я не подумал как-то…

Теперь он выглядел растерянным и немного смущенным своей недальновидностью. В доказательство того, что говорю чистую правду, я потерла висок, печально опустив взгляд, и Гарик растаял. Женская уязвимость – всегда козырная карта в рукаве.

– Как продвигается дело? – вежливо поинтересовался Гарик.

– Работа только начинается, – улыбнулась я, доедая пирожное, – но уже очевидно, что дело будет интересным.

– Клиент колоритный, – забарабанил по столу пальцами капитан Папазян.

Ах, эта ревность восточных мужчин! Так неуместно, бессмысленно и приятно.

– Да, необычный человек, – кивнула я, – и в необычной ситуации.

– Думаешь, что покушение имело место?

– Это не так важно, что я думаю. Нужно от чего-то отталкиваться. Доказывать, что покушения не было, – занятие бесполезное. Проще и логичнее искать злоумышленника.

– И если ты никого не найдешь, значит…

– …Яковлев просто болен, – закончила мысль я.

– Для твоей почасовой оплаты такой вариант лучше, – улыбнулся Гарик. – Переберешь всех подозреваемых, рассмотришь все варианты. Кругленькая получится сумма.

– Не все так однозначно, друг мой, – ответила я, отодвигая пустую тарелку из-под десерта. – Если убийца – болезнь, моему клиенту недолго осталось.

– Танюш, а как вы познакомились?

Простой вопрос поставил меня в тупик. Рассказывать о том, как выскочила перед машиной Влада по пути из салона красоты, было долго и неинтересно. Потребовалось бы немало слов, чтобы описать все произошедшее, и в итоге ревнивый армянин превратил бы беседу в допрос. Мне не хотелось, чтобы Гарик сомневался в том, насколько близкие отношения у меня с клиентом, поэтому я выбрала самое простое: соврать.

– По рекомендации клиента, – сказала я, допивая вторую чашку кофе. – Что ж, мне пора.

– Я провожу тебя до дому, – встрепенулся Гарик.

– Это лишнее.

– Нет, не лишнее, – настоял он. – Я все еще в полиции работаю, знаю, что происходит по ночам на улицах с девушками, которые возвращаются домой одни за полночь.

Разумеется, я была в состоянии позаботиться о себе сама, но Гарик был так мил в своей решительности.

– Хорошо, – сдалась я. – Только загляну в туалет, и можем идти.

Гарик сел на стул, держа в руках куртку. Я перекинула сумочку через плечо и направилась к дамской комнате.

Бумажных полотенец в контейнере не оказалось. Пришлось пользоваться сушилкой. Проведя в туалете больше времени, чем хотелось, я вышла в душный зал, переполненный желающими отметить пятничный вечер спиртным в общественном месте. Я сделала Гарику жест следовать к выходу и отправилась в холл.

У входа мое внимание привлекла стойка с прессой. Среди журналов был и «Фокус», и на его обложке я обнаружила рекламу мебельной компании Яковлева с анонсом статьи на двенадцатой странице.

– Танечка, идем? – Гарик возник у меня за спиной, и его ладони коснулись моих плеч.

– Одну минуту, – я сделала шаг вперед, и прикосновение было разорвано.

Это был мартовский номер, приуроченный к международному женскому дню. Страницы издания пестрели поздравлениями. Среди прочих высказывался и Влад, обращаясь ко всем женщинам города, что прекрасно отражало особенности его мировоззрения. Я пролистала светскую хронику и заметила его на двух из трех мероприятий, попавших в журнал. Яковлев был там без супруги, но не один. Его сопровождали женщины в дорогих золотых колье и безупречных платьях, и лица обеих казались мне смутно знакомыми по страницам таблоидов. Роскошная брюнетка с томным взглядом имела какое-то отношение к торговле автомобилями, миниатюрная шатенка владела не то салоном красоты, не то спа.

– Хороша! – мечтательно присвистнул Гарик, любуясь брюнеткой, и я подала ему журнал. – Ну что ты, со мной сегодня самая красивая девушка города!

Гарик демонстративно вернул журнал на стойку.

– Это не свидание, товарищ капитан, – погрозила пальцем я.

– Не свидание, – покорно повторил Гарик, кладя руку мне на плечо и направляя к двери.

Прохлада весеннего вечера подействовала на Папазяна отрезвляюще. Мы шли вдоль улицы легким прогулочным шагом на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга. Только теперь я поняла, что Гарик оплатил счет, включая мой кофе и тирамису. Я вспомнила его тарелку без единой крошки еды, и мне стало совестно. Теперь предлагать деньги не имело смысла – он не возьмет ни копейки, что бы я ни говорила. Гордость – самая дорогая вещь на свете, после глупости.

Стоя у подъезда, Гарик взял меня за руку. Его глаза горели, а пальцы были холодны, как лед. Я не сопротивлялась, ведь ничего предосудительного не происходило.

– Танюш, – сказал он глубоким, грудным голосом, – спасибо большое за прекрасный вечер.

– Ну что ты, Гарик, – улыбнулась я, – спасибо тебе за документы и за компанию.

– Там действительно нет ничего полезного, – сознался Папазян.

– Это не твоя вина, что мой клиент – не рецидивист.

За неловким смехом последовала неловкая тишина. Он все еще держал меня за руку, и это прикосновение становилось обременительным, лишним. Гарик выглядел уязвимым, и я совершенно растерялась, не зная, как реагировать на это новое, необычное поведение. Наверное, дело было в алкоголе. Я выдернула ладонь из его руки и принялась поправлять волосы с такой тщательностью, словно от этого зависела моя жизнь.

– Гарик, – улыбнулась я, хлопнув в ладоши, – было очень мило, а теперь…

Он медленно шагнул вперед и обнял меня на прощание, аккуратно и тепло, как, наверное, обнимает брат сестру. И вместе с тем в этом прикосновении не было ничего родственного. Гарик качнулся, и я напряглась, удерживая положение тела.

– Не бойся, – прошептал Гарик, неверно истолковав мое поведение, – я не стану к тебе приставать.

Еще миг, и он отстранился, держа ладони на моих плечах.

– Мы посидели в ресторане, выпили немного хорошего армянского коньяка, я проводил тебя домой.

– Гарик… – начала я и замерла на полуслове, закусив губу.

– Я знаю, принцесса, – улыбнулся он, ласково потрепав меня по щеке, – это было не свидание. Сладких снов, родная.

Он наклонился и поцеловал меня в щеку, едва коснувшись губами, а потом развернулся и ушел, растворился в темноте весенней ночи. Я вошла в подъезд, захлопнула за собой дверь и прижалась к ней спиной. Сердце в груди колотилось, как птица в силках. «Это не свидание», – прошептала я в темноту сама себе.