Из шпаны - в паханы - Евгений Сухов

Скулатый натянуто улыбнулся.

– Можно и так, – согласился он. – Только сдается мне, Оглобля, проблема наша разрешится гораздо проще. Не тот человек Рекрут, чтобы по малинам прятаться. Сам он нас искать начнет. И в первую очередь – меня. А я уж должен буду к этой встрече как следует и подготовиться...

– Не нравится мне все это, – Лапа, как и остальные, до сих пор не притрагивался к еде, но чувствовал, что его урчащий желудок долго такого испытания не выдержит. – Этак можно до бесконечности стрелять друг в друга. То в мы в них, то они в нас. Не станет Рекрута, так на его место другой придет. Ты же должен понимать это, Скулатый.

– И что ты предлагаешь?

– Может, стоит попробовать договориться с Рекрутом? Он в наши дела не лезет, а мы в его. Пусть живет каждый, как ему Бог на душу положит.

– Западло, – веско заявил Оглобля.

Скулатый не сказал ничего, но по его лицу видно было, что он согласен со своим верным соратником. Вступать в переговоры с жиганами и показывать им свои слабые стороны – для уркачей последнее дело. Да и московские не поймут их.

– Западло, – не стал спорить Лапа. – Но не лучше ли так, чем терять людей вроде того же Пети Маленького.

Скулатый уже открыл было рот, намереваясь ответить бывшему тверскому домушнику, но в этот момент с улицы донеслось несколько одиночных выстрелов. После секундной паузы грянуло еще три, но теперь уже совсем близко. Потом все затихло. Скулатый напрягся, и рука его машинально скользнула в правый карман широких штанов. Мысль о том, что он сам распорядился никому из уркаганов не приносить с собой в «Фортуну» оружие, пришла чуть позже. Негоже было являться на поминки с волынами. Старый казанский авторитет посчитал, что оставленных на улице вооруженных храпов будет достаточно для их безопасности. Расчет оказался в корне неверным.

Дверь в трактир резко распахнулась, и за считанные секунды в помещение набилось никак не меньше полутора дюжин вооруженных жиганов.

– Сидеть! Грабли на стол!

Аякс нервно дернулся, но один из налетчиков быстро успокоил его, обрушив сокрушительный по силе удар рукояткой «нагана» по темечку. Уркач рухнул на пол, и жиган для пущей гарантии придавил его горло подошвой сапога.

Глаза Скулатого налились злобой.

– Вечер добрый, господа уркаганы, – бодрый жизнерадостный голос с порога заставил всех вновь обернуться в сторону выхода.

Оружия в руках шагнувшего вперед Рекрута не было. Пройдя к столу, жиган демонстративно остановился за спиной Скулатого. Окинул долгим пристальным взглядом каждого из казанской воровской элиты. В зале повисла напряженная тишина. Уркачи коротко переглядывались между собой, не зная, что следует предпринять в данной ситуации, а на устах жиганов играли победоносные улыбки.

Рекрут раскрыл золоченый портсигар, вынул из него одну папиросу и неторопливо раскурил ее.

– Рад, что вы все сегодня в сборе, – пафосно произнес он, бросая спичку в пустой стакан Скулатого. – Именно на это я и рассчитывал. Потому как пришел я сюда мирно побеседовать с вами.

– Мирно? – вскинулся Оглобля. – Что-то непохоже.

– А ты раскрой глаза пошире, – парировал Рекрут. – Присмотрись, Оглобля, присмотрись. Мы же никому не угрожаем, не шмаляем ни в кого почем зря. Да, не скрою, господа, нам пришлось завалить ваших верных храпов на улице. Но у нас не было иного выбора. Шибко уж видок у них был несговорчивый. Зато у вас, как я вижу, вполне соответствующие для переговоров лица.

– Чего тебе нужно, Рекрут?

Заметив, что с самого момента вторжения жиганов Скулатый не раскрывает рта, Оглобля взял на себя функции переговорщика. В конце концов, кто-то должен был сделать это.

– Я хочу избежать войны с вами. Хочу, чтобы вы признали, господа, что ваше время прошло. Как это ни прискорбно – для вас. Но нужно уметь проигрывать с достоинством. Вы признаете меня полноправным хозяином в Казани, и я гарантирую вам, что никто более из вашей кодлы не пострадает. За некоторым исключением, конечно, – многозначительно добавил Рекрут.

Он, не глядя, протянул руку в направлении стоящего рядом с ним Солоуха, и тот, как по команде, вложил в ладонь соратника свой «наган». Рекрут приставил дуло к затылку Скулатого и хладнокровно спустил курок. И тут же шагнул назад, как заправский матадор, только что исполнивший сложнейший трюк с бандерильей. Кровь брызнула на белоснежную скатерть. Старый уркаган ткнулся лицом в стол. Его руки безжизненно повисли вдоль тела.

Рекрут вернул наган Солоуху и прошелся вдоль стола, попыхивая зажатой в зубах папиросой.

– Я хочу, чтобы вы просто знали, кто теперь здесь за старшего, – продолжил он с прежними миролюбивыми интонациями. – В корне для вас ничего не изменится, господа уркаганы. Вы будете работать так же, как работали прежде. За исключением самой малости. Я должен быть в курсе каждой вашей операции и размере предполагаемого навара. А также вам надлежит отчислять мне процент с каждого такого дела. Небольшой. Скажем, третью часть.

– Третью часть? – Оглобля с трудом оторвал взгляд от бесчувственного тела Скулатого и поднял голову. – А морда у тебя не треснет, Рекрут?

Вместо ответа жиган коротко кивнул одному из своих соратников, и тот, не целясь, выстрелил от бедра. Пуля угодила Оглобле в шею. Он схватился руками за рану, попытался подняться на ноги, но сил на такой подвиг не хватило. Пошатнувшись, он опрокинулся на спину, и его тело забилось в предсмертной конвульсии.

– Кто-нибудь еще считает так же, как Оглобля? – вопросил Рекрут.

Присутствующие за столом промолчали. Жиган самодовольно осклабился.

– Прекрасно, господа. Я рад, что вы проявили понимание в отношении моего предложения. Надеюсь, впредь у нас с вами не возникнет никаких разногласий.

– Третья часть с навара – это справедливо, – выдавил из себя Лапа.

– Я тоже так думаю, – Рекрут остановился рядом с ним и дружески похлопал бывшего домушника по плечу. – И раз мы обо всем договорились, я не вижу смысла и дальше злоупотреблять вашим драгоценным вниманием. А посему разрешите откланяться.

По его команде жиганы опустили оружие и потянулись к выходу из «Фортуны». Сам Рекрут вышел в числе последних.

* * *

Москва. Хитров рынок

– Рекрут? – переспросил Графин, откладывая в сторону лупу и мягким движением закрывая шкатулку. – Что там опять с этим Рекрутом? Я же лично сказал Скулатому, что...

Митяй не дал ему закончить фразу.

– Скулатый мертв, – спокойно произнес он.

– То есть как мертв? Почему?

Митяй, сняв шляпу, повесил ее на спинку стула, затем расстегнул пальто и сел. Соседнее с ним место занял Леший, крепкий мужик с массивным квадратным подбородком и слегка свернутым на бок носом. Третий визитер, разодетый так же щегольски, как и Митяй, и с которым Графин познакомился лишь после своего возвращения в Москву, остался стоять на фоне дверного проема.