Канарский вариант - Андрей Молчанов

Детали мне были неизвестны, но то, что дорога в Россию сулила Валере погибель, я знал доподлинно, как доподлинно знал и то, что сумел-таки невозвращенец поневоле купить два подержанных подъемника, снять помещение гаражного типа и наладить на новом месте своего жительства средненький, однако укреплявшийся с каждым днем бизнес.

– Ну как Москва? Капитализируется? - вопрошал меня Валера.

– Стремительным домкратом, как говорится…

– Тебе колеса нужны?

– Да, взял бы комплект для «мерса».

– Выбирай! - Он указал в окно.

По направлению к станции двигалась телега с двумя впряженными в нее бездомными чернокожими. Телега была заполнена колесами - видимо, снятыми за ночь с машин. Третий чернокожий - наверняка вождь - сидел на покрышках и хлестал из горлышка пластиковой бутылки дешевую водку.

Со вздохом Валера открыл инструментальный шкаф, забитый доверху ящиками с крепким алкоголем, - им он расплачивался за краденые автозапчасти с местной шпаной, а также спекулировал в воскресные дни, когда, согласно закону штата Нью-Йорк, продажа винно-водочных изделий исключалась.

Я грустно сознался себе, что уже давно утратил всяческие романтические представления об Америке, хотя первый раз летел сюда с трепетом и восторгом, готовый, увидев Манхэттен, тотчас и умереть, поскольку полагал, что этим достигнута какая-то высочайшая цель. Дурак…

Получив три литровых бутыли «Смирновской», чернокожие люди привычно начали перекатывать колеса к стеллажам.

В этот момент в помещении появились полицейские.

– Вчера ночью с БМВ на соседней улице сняли четыре колеса, - начал один из них, обращаясь к Валерию. - Вам, случайно, никто ничего не предлагал?

– Никто, - даже не оборачиваясь в сторону стражей законности, отвечал мой знакомец, попутно приказывая чернокожим: - С хромированными дисками резину кладите вниз, сколько раз повторять! А эту, с грыжей, чего мне привез? В мусор ее! И учти - буду вычитать! Мне халтуры не надо!

Полицейские, осознав полную бесперспективность своего пребывания в стенах станции, потоптались смущенно и отбыли восвояси.

Отобрав два комплекта приличных колес, я осведомился у американского предпринимателя об их цене.

– Если тебе кто-то скажет, что это стоит дороже трехсот долларов, - ответил Валера, - то плюнь ему в лицо. А если скажет, что меньше двухсот, сделай то же самое.

– Таким образом, я должен тебе две сотни?

– Ты не понял намека? Двести пятьдесят.

Отсчитав деньги, я прошел в зал станции, с удивлением усмотрев в нем два «линкольна» со знакомыми номерами. В углу валялись снятые с машин бензобаки.

– Э, - тронул я хозяина за рукав спецовки, - какими судьбами сюда заехали мои машинки?

– Уверен, что твои?

– Конечно! Мой импорт. Аслан их пригнал?

– Твой импорт, его экспорт, - подтвердил Валера. - Вот, разбираемся, баки менять надо, трещины… - Он стрельнул в меня каким-то странным, испытующе-колким взглядом. - А ты чего, с «чехами» дружбу завел?

– Я не способен на столь смелые эксперименты, - ответил я. - А если имеешь в виду Аслана, он здесь в роли инспектора… Что за тип, кстати?

– Хрен знает… Клиент как клиент. Кофе будешь?

Мы выпили кофейку, покалякав о последних московских и нью-йоркских новостях, затем, использовав благоприятный момент, я попросил загрузить мои колеса в просторные багажники «линкольнов», откуда мне предстояло извлечь их уже в Питере, и, чрезвычайно довольный благоприятно складывающимся днем, тронулся к заждавшемуся меня Мопсу.

Услышав об увиденных мной на станции «линкольнах», товарищ явственно помрачнел.

– Как бы нас не подставили, - произнес, покусывая губу. - Уолтер та еще рыбина! Через него столько криминала идет, что удивляюсь, как его ФБР терпит… А может, стучит он ментам…

– А в чем подставка?

– Номера он перебивает, это проверено. Лично. А потому могут отправить две «тачки» из угона, договориться с таможней насчет компьютерного учета и оставить чистые здесь. Ну и впарить их… Паспорта-то ведь у чечена, в порт только копии требуют. В общем, у него там разные варианты. С разбором «тачек» по частям, со страховками… Он ведь станцию в собственность выкупил, теперь площадку берет центровую в Бруклине, а это - бабки, понял! Спрашивается: откуда? Так что…

– Не нагоняй жути, - отмахнулся я. - Пройдут машины порт - считай, дело сделано. А уж там в угоне они, не в угоне… А потом, у всей этой компании алиби: стали бы они баки снимать, мараться.

– Вообще… аргумент, - согласился Мопс. - Ладно, поехали железо переправлять на борт. Сегодня должны закончить эту бодягу. А завтра можешь трогаться… В свою Москву ненаглядную, век бы ее…

На следующее утро случайным чартерным рейсом я отбыл обратно домой.

Взлетев, самолет заложил крутой вираж над серой плоскостью залива, развернувшись боком к Манхэттену. В иллюминаторе увиделись сумрачные, предрассветные зеркала небоскребов, чьи антрацитовые стеклянные плоскости, медленно багровея, вспыхнули наконец оранжевым заревом восходящего над океаном солнца.

До свидания, Нью-Йорк! Увидимся ли еще?

Я вдруг остро пожалел, что не задержался хотя бы дня на три… Хотелось побродить по шумному и пестрому китайскому кварталу, посидеть в ресторанчиках, съездить на глубоководную рыбалку…

Но рутина московских дел и делишек, составлявшая основу избранного или же предопределенного моей судьбой бытия, звала к скорейшему возвращению, не признавая никаких слабовольных устремлений к мелким радостям быстротекущей жизни и принуждая, подобно зануде-учителю в скучный класс, на очередную экзаменовку с беспечной, незаметно промчавшейся переменки.

Встречавший в московском аэропорту Соломон обрушил на меня тонну нежнейших чувств, что сразу насторожило; и точно - после излитых восторгов типа «Милый друг, наконец-то мы вместе» мне преподнесли малоприятный сюрпризик: во время моего отсутствия осторожный и вдумчивый Соломоша попал впросак, ухнув пятьдесят тысяч долларов в безвозвратное никуда. Подвигла же его на совершение данного действия наша старая знакомая Фира Моисеевна, посещавшая офис компании едва ли не каждодневно с инициативными коммерческими предложениями.

Подобно тому как каждая редакция имеет своих внештатных графоманов, с сизифовым упорством заваливающих литсотрудников мусором уходящих в корзины опусов, многие фирмы также терпеливо и безысходно страдают от ходоков из мира стремящихся в бизнес дилетантов, предлагающих купить то выдающиеся неизвестные технологии, то гениальные изобретения невостребованных талантов от науки, а то и разного рода товарно-сырьевую массу - от гашеной извести или же торфа для экспорта в Австралию до уникального яда ужа-мутанта, водящегося в недрах сибирских болот.

К данной категории лиц принадлежала и Фира Моисеевна, неистощимая и энергичная как динамо-машина, в своем посредническом азарте независимого контактора.