Ребус старого пирата - Борис Бабкин

– К нам идут, – усмехнулся Муромец.

– А медведя они что, сами уделали? – удивленно спросил Артур.

– Добрый день, – подошла к ним молодая блондинка. – Вы кто?

– Надеюсь, вы имеете право задавать такие вопросы, – сказал Артур.

– Просто интересно, – смущенно улыбнулась она. – Я думала, мы здесь одни.

– Они золото моют, – испуганно прошептала подошедшая девушка.

– Дикие старатели, – сказала третья женщина.

– Имеем разрешение, – успокоил их Денис.

– Позволю себе полюбопытствовать, что вы изволите делать в этих диких местах и как вы справились с медведем? – спросил Артур.

– Не мы, – ответила блондинка, – наш проводник, Лука… – Она обернулась. У скорчившегося труса присел коренастый мужчина с карабином. – Вот он. А мы геологи, работаем на частную фирму…

– Ищете золото, – усмехнулся Артур.

– Вам не говорили, что перебивать человека невежливо?

– Слышал, – кивнул Артур. – Но здесь и сейчас не до этикета. Лихо вы уделали своего знакомого или коллегу.

– Коллега! – сердито повторила блондинка. – Этот рыцарь к тому же добивается моей руки и сердца.

– Рукой он уже получил, – улыбнулся Артур, – мне кажется, врезали вы ему от сердца.

Все рассмеялись.

– Здравствуйте! – подошел к ним молодой чукча. – Всем хорошего настроения и здоровья. Вадим Петрович говорит, что будет писать заявление в милицию, у него разбиты нос, нижняя губа и… – он смущенно улыбнулся, – как это сказать…

– Яйца болят, – подсказал Артур.

– Да, – не поднимая головы, кивнул Лука.

Женщины захохотали.

– Надеюсь, нас поймут, – проговорила блондинка. – Потому что назвать его мужчиной сложно. Кроме того, – она посмотрела на сидящего на земле коллегу, – он оставил на растерзание зверю трех женщин.

– Вердикт краток, – кивнул Страннов, – он виновен.

– Может, его сразу пристрелить? – Денис приподнял ружье.

– Это не смешно! – бросилась к нему блондинка.

– Значит, пусть живет, – улыбнулся тот.

– Мы забыли представиться, – улыбнулся Страннов. – Я Артур.

– Меня Денисом назвали, – улыбнулся Денисов. – По фамилии, – рассмеялся он. – А это наш молчаливый друг Юрий. – Денисов посмотрел на Муромца.

– Катя, – представилась блондинка.

– Таня, – кокетливо улыбнулась другая девушка.

– Людмила Павловна, – спокойно назвалась женщина в очках.

– Там Вадим Торин, – кивнула назад Екатерина. – Луку вы знаете.

– Странное имя для чукчи, – пробормотал Артур.

– Отец назвал так в честь человека, который спас ему жизнь.

– А как ты с медведем управился? – спросил Денис.

– Медведица защищала своих детенышей, – спокойно начал Лука. – Он, – Лука посмотрел на Торина, – напугал медвежат. Ну, мать и заступилась. Я снова напугал медвежат, они позвали мать, и она оставила женщин, вот и все.

– Как просто! – Артур покачал головой. – Я не знаю, как повел бы себя на месте Вадима. Медведь – это медведь, а не чех с гранатометом.

– А я уверена, вы не оставили бы нас, – заявила Катя.

– Сейчас легко говорить, а там кто знает, как было бы. Пока не дойдет до дела, все герои. Но скорее всего не оставил бы! – Артур засмеялся.

– Где вы остановились? – спросил Денис.

– Мы еще не разбили лагерь, – вздохнула Таня. – Нам нужно обследовать этот район на наличие угольных пластов.

– Тогда милости прошу к нашему шалашу.

– Наши вещи там. – Катя повернулась к сопке. – Надо их забрать.

– Мой друг вместе с Лукой все заберет, – улыбнулся Артур.

– Но там много вещей, мы все пойдем.

– Вы ничего не слышали о двух русских, бежавших из Америки на самолете? – наливая водку троим оленеводам, спросил плотный рыжеволосый мужчина.

– Нет, – ответил чукча постарше. – Если я не слышал, то они тем более. – Он взял стакан.

– Я считаю, мы зря переводим деньги и понапрасну тратим время, – проворчал мужчина в позолоченных очках. – К тому же, насколько я знаю, в летнее время алкоголь оленеводам запрещен. Зря я понадеялся на вас, Эдуард.

– Извините, сэр, – усмехнулся тот. – Но упавшую с неба звезду не поймаешь. Вероятно, те события происходили в другом районе. Вы и сами точно не знаете, куда прилетели те двое. Известно только, что они пересекли воздушную границу СССР. И все. Этого очень мало, чтобы вести поиск. Поэтому я надеюсь на помощь своих знакомых, они сумеют узнать, где был сбит самолет и что произошло с летчиками. А пока подождем…

– Но мы уже неделю бродим по сопкам и тундре, – недовольно напомнил мужчина в очках. – Меня доконают комары и большие мухи, я весь пропитался запахом мази, которая, кстати, малоэффективна против кровососов.

– А против России вообще все бесполезно, – усмехнулся Эдуард.

– Не вам это говорить, – проворчал мужчина.

– Извините, сэр, я все-таки россиянин, а мои отец, дед и прадед воевали и погибли…

– А зачем? – язвительно спросил собеседник. – Россия стала свободной страной, правда, со своеобразной демократией.

– Давайте не будем, – попросил Эдуард. – Сейчас Россия считается свободной страной, но у меня есть свои претензии к народу, который оставил мою семью за чертой…

– Куда мы отправимся теперь? – перебил его собеседник.

Опьяневшие чукчи негромко запели. Эдуард усмехнулся и кивнул двоим молодым людям в вездеходе. Мужчина в очках встал, брезгливо посмотрел на чукчу, взявшего кусок оленины из закопченного котелка, покачал головой и пошел к вездеходу. Эдуард вытащил из спортивной сумки еще две бутылки водки.

– Это вам, – сказал он чукчам и пошел за очкастым.

– Дикари, – подойдя к вездеходу, проворчал мужчина в очках.

– Это их жизнь, – улыбнулся мускулистый молодой брюнет. – Как я понял, ничего интересного они не сообщили, – взглянул он на Эдуарда.

– Ты правильно понял. Янки начинает нервничать, – негромко добавил он. – И знаешь, Клин, что-то не верю я в его сказки о поиске следов отца.

– Я знаю, что в Москве он пытался найти каких-то Мирославских, – вмешался второй. – Звонил какой-то бабе, и та обещала их найти. То, что он нам втирает, полный бред.

– Да нам без разницы, – усмехнулся Эдуард. – Деньги неплохие получим, а чего он хочет, это его дело. Но хотелось бы знать правду, а Моретти не желает говорить об этом.

– Может, прижать его? – предложил атлет.

– Все у тебя просто, Качок. А что мы скажем его брату? Хотя не хочется, чтобы нас использовали втемную. – Эдуард поморщился.