Брудершафт с терминатором - Татьяна Полякова

Я бежала, не разбирая дороги, вдогонку мне неслись крики, язадыхалась от сумасшедшего бега и боялась, что сердце не выдержит, в концеконцов споткнулась и кубарем покатилась в овраг, который заметила слишкомпоздно. Овраг был глубоким, внизу росли кусты. Я распласталась под ними ипопробовала отдышаться. Звуки погони сюда не доносились, но я не особеннообольщалась. Следовало решить, что делать дальше. Если попробую бежать по днуоврага, сверху меня могут заметить, но и прятаться здесь тоже опасно.

Прислушиваясь и каждую минуту ожидая нападения, я поползлавперед, укрываясь за кустами и постепенно успокаиваясь. Где-то рядомпослышались голоса, потом они начали удаляться, а я, уже не таясь, поднялась ипобежала. Через несколько минут вышла к болотистой местности, овраг кончился,но теперь ноги утопали по щиколотку в холодной воде. Идти к дороге было слишкомопасно, оставалось двигаться по кромке болота в сторону леса, надеясь, чтокогда-нибудь болото кончится.

Я изрезала ноги осокой, измучилась, озябла, к тому же началотемнеть, и теперь я боялась заблудиться, но и возвратиться уже не могла, потомучто ориентировалась с трудом.

Через некоторое время в лесу стало совсем темно. Однорадовало: из болота я все-таки выбралась, под ногами была твердая земля. Теперьследовало решить, куда идти дальше. Ежась от холода, обхватив себя за плечируками, я тревожно оглядывалась. Лес больше не казался мне спасительнымубежищем, он вызывал страх, таил в себе угрозу. В темноте мне отсюда невыбраться, буду плутать по одному месту и даже не пойму этого, но и оставатьсяздесь я не могу, ночи еще холодные, и я попросту замерзну.

Я пошла вперед, ориентируясь на высокую ель, однако черезнекоторое время потеряла ее из виду, то есть не была уверена, та это ель илидругая. Ноги саднило, и сделалось так холодно, что я начала клацать зубами. Силдвигаться почти не осталось, но я все-таки шла, споткнулась, упала и вдругпоняла, что подо мной дорога, лесная дорога с набитой колеей.

Появились звезды, стало чуть светлее, и я смогла оглядеться.Так и есть, вне всякого сомнения, просека, деревья с двух сторон стоят сплошнойстеной, а здесь ни кустов, ни деревьев на узком пространстве. Осталось решить,в какую сторону идти. Это было самое трудное. Я сделала несколько шагов,развернулась и побежала в обратном направлении. Не знаю, сколько этопродолжалось, я уже отчаялась куда-нибудь выйти, как вдруг увидела огонек,мерцавший впереди. Это выглядело так странно и даже пугающе, что в первоемгновение я приняла его за галлюцинацию, но шаги все-таки ускорила. Я очень боялась,что потеряю дорогу, и оттого все время держалась колеи. Дорога сделана плавныйповорот, и сомнения меня оставили: впереди мерцал фонарь, тусклая лампочка поддопотопным металлическим козырьком, а рядом вагончик, в окошке которого тожегорел свет. Я приблизилась, теперь стал виден забор, ворота, штабеля досок ибревна, а я закусила губу, борясь с отчаянием: это леспромхоз, склад или что-тов этом роде, не похоже, чтобы рядом находилось жилье, и неизвестно, как меняздесь встретят.

И все же я направилась к вагончику с намерением постучать вокно, рядом залаяла собака, из-за ворот мне ее было не видно. Вдруг внескольких шагах от меня в заборе открылась калитка, с заливистым лаем выскочилпес, а вслед за ним появился мужчина с ружьем в руках и грозно спросил:

— Кого по ночам носит?

Я поспешила выйти на свет.

— Помогите, — попросила я, голос внезапно сел, иполучилось чуть слышно. — Помогите, — повторила, — я в лесузаблудилась.

— Ох ты господи, — пробормотал мужчина,вглядываясь в меня, затем подхватил под руку и втащил в вагончик. Я бессильноопустилась на лавку, привалилась к стене и закрыла глаза. — Ты откуда ж втаком виде? — хлопотал возле меня сторож. — В одном платье, безобуви, а с ногами-то что, в болотину попала? Чего молчишь?

Я открыла глаза, мужчина стоял рядом и растерянноразглядывал меня. На вид ему было около семидесяти, сухонький, невысокий, ссовершенно седыми волосами и смешной бороденкой, одет в телогрейку и почему-тов валенки с калошами, несмотря на время года.

— У вас есть телефон? — с надеждой спросила я.

— Здесь? Скажешь тоже, телефон… Откуда ему взяться?

— А жилье поблизости есть?

— Километрах в пяти деревня, только там в основномдачники. Сегодня вторник, выходит, деревня пустая, а до поселка километровпятнадцать, а то и все двадцать. Ты где заплутала?

— Недалеко от поста ГАИ. Там болото, испугалась,бросилась куда глаза глядят, а тут еще стемнело.

— За каким лешим тебя в лес понесло? Ты сама-то изгорода?

— Из города.

— Неужто одна по лесу шлялась? А туфлишки где?Потеряла?

— Потеряла, — кивнула я. — И туфли, и куртку.Там, на болоте. Мне позвонить надо. Мужу Он, должно быть, с ума сходит отбеспокойства. Помогите мне, я вам заплачу, только бы муж приехал. — Я нестала рассказывать о своих злоключениях, чтобы не напугать человека, да и силна это у меня уже не было.

— Ох ты господи, — вновь пробормотал старик, ссомнением глядя на меня. — Сколько лет на свете живу, такого не помню. Нетайга у нас, чтоб так заплутать, хотя всякое бывает… Что с тобойделать-то? — Он подошел, хмурясь еще больше, вдруг коснулся моего лбаруками и испуганно зашептал:

— Мать честная, да ты в жару вся. Еще помрешь к утру,что мне тогда с тобой делать? Ну надо же, вот тебе раз, не думал, не гадал…Сиди здесь, я сейчас. — Он вышел из вагончика, за окном раздался шум,заработал мотор, судя по звуку, тракторный, а через некоторое время стариквновь появился в вагончике. — Поехали, — скомандовал он, помогая мнеподняться.

Мы вышли, трактор он уже успел выгнать за ворота. С помощьюстарика я забралась в кабину, сторож сел рядом, трактор дернуло, и он, рыча,пополз вперед, свет фар выхватывал из темноты силуэты деревьев, блестящую отросы траву, разбитую дорогу с жуткого вида колеей.

— Куда мы едем? — спросила я. — В поселок?

— Сначала в деревню. Тут рукой подать. Если Семеныч,дачник, дома, считай, повезло, телефон у него, этот… который без проводов.Правда, то хорошо ловит, то не очень, на гору приходится подниматься. А уж неповезет, значит, попылим в село, но это как раз полночи, а мне с постаотлучаться не положено. Добро там по нынешним временам не бог весть какое, но ионо денег стоит, пенсией не расплатишься. Вот как… — Он еще что-то говорил, а яслушала, свесив голову на грудь, вздрагивала на каждом ухабе, испуганнооглядывалась и вновь начинала дремать. Очнулась, когда мы остановились.