Драгоценности Жозефины - Алина Егорова

– Наверное, можно, – пожал плечами капитан. – Расскажите, какая она?

– Королева – одно слово. Но знаете, такая, неявная. С виду – простая, как ситцевые трусы: ни косметики тебе, ни каблуков, ни дамских финтифлюшек. На самом деле она куда сложнее, чем кажется. Есть люди прозрачные, как стекло, – с ними всегда все ясно. Таня к ним не относится. Никогда не знаешь, что делается в ее голове: сегодня она шумная и веселая, а завтра из нее слова не вытянешь – в себя уходит. Думаю, что у Тани случилось что-то. Я пыталась у нее спросить, но нарвалась на стену – не хочет она рассказывать о своих неприятностях. Что и говорить, королева, а у королевы неприятностей не бывает.

Есть у нее какой-то внутренний магнетизм, который притягивает к себе людей. Когда Таня где-нибудь появляется, все начинает вертеться вокруг нее, все делается так, как она хочет. Если кто-то пытается сопротивляться, в итоге все равно сдает свои позиции. Но вот мужчин недолюбливает, относится к ним с подозрением. А мужчины мимо нее не проходят, несмотря на то что Таня одевается во что попало. Таким, как она, вообще не нужно себя украшать, ни косметикой, ни побрякушками – ничем.

– Вы такая эффектная дама, и не скажешь, что учились в вечерней школе. Насколько мне известно, вечерняя школа – далеко не самое престижное место, так как среди ее выпускников полно наших подопечных.

– Вы правы, туда попадают не от хорошей жизни, – вздохнула Елизавета, о чем-то вспоминая. – Это я сейчас, как вы заметили, дама. А тогда была девчонкой из многодетной семьи с родителями-алкоголиками. Работать рано начала, ибо больше ничего мне не оставалось – есть-то хотелось. А потом, когда на ноги встала, пошла доучиваться в вечерку. А Танька… Она из тех, которых туда дурь приводит.

Несколько лет назад

Чем дальше, тем быстрее начинало лететь время. Детство таяло, как карамель во рту. Еще одно лето растворилось в сентябре, который стал для Тани последним началом школьного учебного года. Только это первое сентября было не таким, как раньше, – без первоклашек с огромными букетами, белых бантов и гольфов, без веселой встречи с одноклассниками, с которыми потом можно целую неделю делиться воспоминаниями о лете. Торжественной линейки тоже не было, первый учебный день начался по-будничному уныло. Их собрали в неуютном классе, расположенном на первом этаже корпуса средней школы. С улицы доносились задорные детские песни, учителя произносили напутствия, малыши читали стихи – праздник был совсем рядом, но не для них – они, ученики вечерней школы, уже взрослые, обойдутся без праздника. Таня скептически окинула взглядом своих новых одноклассников: за партами со скучными лицами сидели дяди и тети – серая масса, люди из толпы. Таня заметила, что среди взрослых очень мало красивых людей, а те, что есть, они, в основном, в телевизоре или на обложках журналов. Ей самой шестнадцать, и она красивая – лицо, фигура, – их пока еще не испортило время. Таня привыкла общаться со сверстниками – в большинстве своем такими же привлекательными, как и она сама. А эти чужие, несимпатичные люди ей совершенно не нравились. И чего ей в своей школе не сиделось, спрашивается! Ее оттуда никто не гнал, учителя терпели бы ее спектакли и дальше – всего-то год оставался, так ведь нет, нужно было перегнуть палку. Никто ее за язык не тянул, она сама произнесла ставшую решающей фразу: «Уйду в вечерку, не маленькая!» Тогда ей казалось это эффектным поступком – небрежно при всех заявить, что она уже взрослая и сама вольна решать, где учиться. Пусть учителя сколько угодно талдычат про аттестат и выпускные экзамены, ее они не касаются. Нашли рычаг воздействия – аттестат! И ведь все ведутся на их уловку – услышав это магическое слово, становятся послушными, как марионетки. Но она – не все, она никому, ни при каких обстоятельствах не позволит собой манипулировать.

Эффект ей удался – класс удивленно замер, наблюдая за представлением. Классная, которой это было сказано, спокойно ответила: «Раз ты так решила, то, пожалуйста, переводись в вечернюю школу».

Весь день Татьяна ходила героиней. Ей казалось, что в этот раз она сама себя превзошла. Вот только беда – непонятно, что выкинуть в следующий раз, чтобы остаться на взятой высоте? Ну, да ладно! Потом что-нибудь придумается. А пока можно праздновать очередную победу и веселиться на всю катушку.

– Ну, Тайна, ты выдала! Респект и уважуха! – поддержали ее на перемене ребята.

– Жму лапу!

– Ты, че, в самом деле в вечерку собралась? – не поверил Маркиз.

– А то! Что я, нанималась тухнуть на уроках целыми днями? В вечерке дается самый минимум – сходил три раза в неделю, и все. А можно и вообще не ходить, только контрольные писать. Там все по-взрослому.

– Супер! Не то что у нас. Англичанка уже задолбала – каждый день к доске вызывает.

– Так переходи тоже в вечерку. Прикольно будет, если мы все туда уйдем. Классуха в осадок выпадет.

– В школе никого не останется. Учителя друг друга строить будут. Во ржачка!

– А что, ребзя, давайте все уйдем! – предложила Таня, обводя взглядом свою компанию.

– Я не могу. Меня батя повесит, – признался Колян. Все знали суровый нрав его отца, поэтому никто Коляна осуждать не стал.

– Я тоже.

– И я.

– Ты извини, но мы переводиться не будем. В самом деле, один год остался, а потом поступать. После вечерки в институт попасть труднее, – высказал общее мнение Маркиз.

– Ну и оставайтесь! – гордо вздернула носик Тайна. Компания, в которой она была несомненным лидером, перечила ей редко. Сегодня она чего-то не учла и оказалась в одиночестве. Жаль, что Серый был на год старше и он уже ушел в ПТУ. Он бы ее непременно поддержал. Потому что Серый ее любит и готов ради нее на все. Стоит только свистнуть, и он прибежит, чтобы исполнить любое ее желание. Серый ей нравился, но не так чтобы очень. Он был классным парнем и хорошим другом, но слишком простым для того, чтобы стать героем ее романа. Таня иногда позволяла Серому больше, чем остальным своим поклонникам, – иногда с ним целовалась, но не по-настоящему, конечно же, а по-дружески. По-настоящему она будет целоваться с ним, тем самым, своим единственным и неповторимым. А пока он еще не появился на горизонте, можно, чтобы не киснуть в монашках, поманежиться и с Серым – все лучше, чем ни с кем.

Положа руку на сердце Таня тосковала не по своему классу – ребятам, учителям, а по ушедшему детству. Здесь, в вечерней школе среди взрослых людей, она начинала чувствовать себя взрослой и оказалась к этому не готовой. Уж слишком быстрым получился переход – еще вчера она на правах ребенка измывалась над учителями и ее поведение считалось шалостью, а теперь поняла, что тут никто вокруг нее на цырлах ходить не станет. Но обратной дороги нет – поезд ее детства отчалил от станции раньше времени. А с другой стороны, хорошо, что она оказалась в вечерней школе. После того что случилось с ней этим летом, она бы не смогла, не посмела переступить порог своего бывшего класса, где все уже все знают.

* * *

После беседы с Алей и Лизой у Шубина сложилось впечатление о Татьяне как о хорошей оторве. Хитрая, стервозная, не лишенная обаяния – такая ножичком полоснет и даже глазом не моргнет. Одно не вязалось: Глазыркин утверждал, что на даме, приходившей к Дворянкину, было платье и каблуки, а Татьяна таких вещей не носила, по крайней мере на работе. Ничего, разберемся, подбодрил себя Шубин.