Забытая клятва Гиппократа - Ирина Градова

– «Клянусь почитать научившего меня наравне с моими родителями, делиться с ним своим достатком и в случае надобности помогать ему в нуждах; его потомство считать своими братьями, и это искусство, если они захотят его изучать, преподавать им безвозмездно и без всякого договора; наставления, устные уроки и все остальное в учении сообщать своим сыновьям, сыновьям своего учителя и ученикам, связанным обязательством и клятвой по закону медицинскому, но никому другому». Вам не кажется, что в наш век научного прогресса, стяжательства и поиска материальной выгоды это звучит несколько… несвоевременно?

Мне оставалось лишь кивнуть – против правды не попрешь!

– Соблюдение врачебной тайны! – раздался тонкий голосок Оли Улищенко. – «Что бы при лечении – а также и без лечения – я ни увидел или ни услышал касательно жизни людской из того, что не следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной».

– Отлично! Итак, мы видим, что, несмотря на древность клятвы Гиппократа, основные идеи остаются простыми и понятыми до сего дня. Все вы давали клятву на первом курсе, так что должны помнить хотя бы что-нибудь. Чем клятва врача России отличается от первоначального древнегреческого варианта?

– Ну, добавлено, что помощь должна оказываться независимо от пола, расы, вероисповедания и так далее, – сказала Марина Сомик. Эта девочка недавно родила, и я была уверена, что она бросит вуз или как минимум возьмет академический отпуск. Ничего подобного она не сделала: через три недели после родов Марина уже снова сидела в аудитории!

– А как насчет того, что присутствует во всех клятвах со времен Гиппократа, но, как показывает практика, необязательно к исполнению? – подал голос Кирилл Поляков.

– Ты о чем? – не поняла я.

– «Мне, нерушимо выполняющему эту клятву, да будет дано счастье в жизни и в работе. Нарушившему клятву да будет обратное этому и заслуженная кара», – вот о чем!

– Ну, и почему же это не обязательно?

– Да бросьте, Агния Кирилловна, вы прекрасно все понимаете! По вашему совету я собираю статьи, посвященные врачебным ошибкам и уголовным процессам над врачами. И у меня тут есть… погодите… вот! – и он протянул мне газетную вырезку, которую достал из пластиковой папки.

Я и в самом деле предлагала своим студентам коллекционировать статьи подобного рода, и мы частенько их обсуждали на занятиях. Как говорится, только дурак учится на своих ошибках, а чужие и в самом деле могут позволить избежать собственных. Статья, переданная мне Кириллом, была озаглавлена: «Приговор в законную силу не вступил». В ней шла речь о том, что врач-анестезиолог муниципального учреждения здравоохранения «Суздальская центральная районная больница» была привлечена к суду по части второй статьи сто девять УК РФ (причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей). В приемное отделение центральной районной больницы бригадой «Скорой медицинской помощи» был доставлен пятидесятилетний житель города с диагнозом желудочно-кишечное кровотечение. На следующее утро из хирургического отделения он был переведен в отделение реанимации и интенсивной терапии для подготовки возможного операционного лечения. В связи с этим врач приняла решение о проведении терапии в форме переливания крови, заказала и получила из областной станции переливания крови эритроцитарную массу и свежезамороженную плазму, соответствовавшую крови больного.

– В чем вы видите ошибку, Кирилл? – поинтересовалась я, быстро зачитав вслух содержание статьи.

– Я бы не назвал это ошибкой, Агния Кирилловна: это – самая натуральная халатность! Правила требуют проведения серии обязательных контрольных исследований, в том числе биологической пробы и пробы на индивидуальную совместимость непосредственно у постели пациента. Врач нарушила инструкцию и таких исследований не провела.

– Верно, – кивнула я. – Здесь сказано, что при проведении интенсивной терапии у больного начали проявляться клинические синдромы, требовавшие немедленного отказа от проведения процедуры, однако врач ввела ему внутривенно медицинские препараты и продолжила операцию.

– И еще там написано, что только при оформлении медицинской документации врач обнаружила, что перелила пациенту двести пятьдесят миллилитров эритроцитарной массы несовместимой крови.

– А что с пациентом-то? – спросила Аня.

– А пациент на следующее утро умер в отделении реанимации от шоковой реакции организма на несовместимую кровь, – пояснил Кирилл.

– И какой вывод можно из всего этого сделать? – задала я вопрос, обращаясь ко всей группе.

– Нельзя ошибаться! – выкрикнул Илья со смешком.

– Еще мнения имеются?

– Надо соблюдать инструкции, – ответила Оля. – Их не просто так писали, в конце концов!

– Правильно, Оля, – кивнула я. – Что же касается замечания Ильи о том, что нельзя ошибаться… Знаете, говорят, что у каждого врача – свое кладбище, и это – не пустые слова. Как и представитель любой другой профессии, врач может ошибаться, но, к сожалению, в случае врачебной ошибки пациент, как правило, умирает.

– А вы с таким сталкивались? – спросила Марина.

– Да, Агния Кирилловна, – поддержал девушку Кирилл. – Насколько большое кладбище у вас?

– Заткнись! – зашипела Аня, но я остановила ее взмахом руки.

– Погодите, это не секрет, – сказала я. – Пациенты и в самом деле умирали у меня на столе, но мне повезло, потому что ни один из них не умер из-за того, что именно я сделала что-то не так. Лишь однажды больной не перенес анестезию, но не потому, что была передозировка или неправильно подобран наркоз.

– Тогда почему он умер? – спросила Марина.

– Не выдержало сердце. Операция была неплановой, пациент поступил по «Скорой». Естественно, ему были проведены определенные исследования – насколько позволяло время. ЭКГ выглядело не слишком обнадеживающе, но у нас не было выхода, иначе больной бы умер.

– И он таки умер, – резюмировал Илья. – А вам устраивали взбучку, Агния Кирилловна?

– Было разбирательство, – ответила я. – Мои действия признали правомерными.

– А что с той теткой из статьи?

– Судя по названию, – сказал за меня Кирилл, – она выкрутилась – вот вам и «заслуженная кара»!

– Ну и правильно! – отозвался Илья. – У меня в семье несколько поколений врачей. Отец вообще говорит, что если за каждую провинность привлекать медиков к суду, то лечить людей станет некому!

– Так ты считаешь, что пациент должен быть готов к счету три – один? – спросила Оля.

– То есть?

– В моей семье тоже есть медработники, и этот счет означает, что если один из трех пациентов выживает, то это уже удача!

– А правда, – вдруг спросила Марина, – что сейчас создан какой-то специальный Комитет по медицинской этике?