Хозяйка Изумрудного города - Антон Леонтьев

— Надежда, я прошу тебя, — Сергей, уже овладевший собой, нахмурился. — Мне надо поговорить с Евгенией…

Надежда хрипло рассмеялась:

— Значит, как только я стала тебе не нужна, Сережа, ты тут же вышвыриваешь меня. Ну что же, попробуй убедить нашу толстушку в том, что у нее был обман зрения, галлюцинация, или как там это называется. Еще бы, у меня ведь денег-то практически нет, а твоя женушка, несмотря на то что жертвует всем, кому ни попадя, все еще миллионерша.

Грубо схватив Надежду за локоть, Сергей выволок ее из гостиной. Однако в ушах Евгении звучали ее обидные и резкие слова. А что, если она говорит правду? Что, если Сергей никогда ее не любил? Почему он изменил ей — да с кем, с ее сестрой!

— Я не хотел, это получилось… получилось совершенно нелепо. — Евгения еще никогда не видела мужа таким виноватым. — Женечка, я потерял голову, но я тебя сильно люблю, ты же знаешь. Люблю только тебя и нашего сына. Больше мне ничего не надо.

Как же ей хотелось верить его словам. Но имела ли она на это право? Евгения не знала. Она потеряла веру в мужа, и это было хуже всего. Евгения проплакала всю ночь, запершись в спальне. Утром, увидев в столовой Надежду, она не смогла сдержаться и наговорила ей кучу резких слов. Та не осталась в долгу и выложила Евгении все, что накопилось в ней за многие годы.

Слова, резавшие душу и чувства, окончательно отдалили сестер друг от друга. Евгения, никогда не отличавшаяся бурным нравом, заявила с не свойственной ей безапелляционностью:

— Надежда, я думаю, тебе лучше съехать из этого дома.

— Что ты говоришь? — с изумлением протянула Надежда. — Ты соизволила забыть, что этот дом принадлежит мне?

— Ты ошибаешься, — ледяным тоном произнесла Евгения. — Ты — нищая, у тебя практически нет денег. Именно я оплатила векселя твоей матери, убитой любовником в Риме, именно мне принадлежит этот особняк. Так что убирайся, пока я не выставила тебя на улицу.

— Но, Женя, — вступился Сергей. — Куда Надя пойдет, это так жестоко…

— Мне все равно, — сказала Евгения.

Она понимала, что поступает крайне несправедливо, но ей хотелось отомстить Надежде за причиненную боль, за многочисленные унижения, которым та подвергала ее все эти годы, за то, что она попыталась v, украсть у нее самое дорогое — ее Сергея.

— Я не ожидал от тебя такого поступка, — произнес Сергей.

— Я сама не ожидала, — ответила Евгения и, смяв салфетку, поднялась из-за стола. — Я дам тебе немного денег, Надежда, но в течение трех дней ты покинешь этот особняк. У тебя есть благодетели и воздыхатели, вот к ним и отправляйся.

Евгения была уверена — инициатором интрижки была именно Надежда. Сергей никогда бы сам не решился изменить ей, да еще с сестрой. Надежда, как всегда, склонила его к этому. Она красивая, молодая, уверенная в себе. Почему мужчинам требуется именно это?

— Хорошо, я сделаю все, что ты скажешь, — таким же ледяным тоном произнесла Надежда. — Но учти, Евгения, я тебе этого никогда не прощу. Отныне ты мне больше не сестра.

— Ты мне никогда и не была сестрой, — вставила Евгения и, хлопнув тяжеленной дубовой дверью, вышла прочь.

Приехав на собрание очередного дамского комитета, она обнаружила всего двух пожилых графинь, которые мирно дремали в креслах. Никто более не изъявил желания принять участие в обсуждении насущных вопросов.

Евгения снова оказалась на улице. Только сейчас ей бросилось в глаза непонятное ликование и странная эйфория, которая царила на улицах Петербурга.

Восторженные толпы что-то кричали, солдаты с красными бантами обнимались с горожанами, городовые куда-то мгновенно исчезли.

— В чем дело? — удивленно спросила Евгения у подростка, продававшего газеты.

— Эх, тетя, очки-то протри, царь отрекся, — весело закричал тот. — Купи газету за полтинник — и узнаешь все!

Евгения торопливо отсчитала мальчику нужную сумму и развернула свежую, еще мазавшую пальцы типографской краской газету. Вчера вечером произошло небывалое — император Николай Второй подписал отречение, добровольно отказавшись за себя и за сына от российского престола.

Буквы плясали перед глазами, Евгения пыталась вчитываться в слова и не понимала их смысл. Она вернулась домой. Верная Ляша, которая переживала семейную бурю, притаившись в своей комнатенке, сообщила, что Сергей, узнав об отречении императора, куда-то спешно уехал. Надежды тоже не было дома.

— Что же будет, Евгения Владимировна? — запричитала старушка, для которой слово «революция» было чем-то ругательным. — Как же мы будем без императора?

Евгения не знала, что ответить, и, прижав к себе плачущего Павлушу, просидела остаток дня в кабинете, прислушиваясь к восторженным крикам и победным песням, доносившимся с заснеженных улиц.

Сергей вернулся только через тридцать шесть часов, когда Евгения, перепуганная стрельбой и беспорядками на улицах столицы, уже не чаяла увидеть мужа живым. Утомленный, прокуренный, с красными воспаленными глазами, он тем не менее дышал энергией и был в прекрасном расположении духа. Их семейный скандал ушел в далекое прошлое.

— Женечка, — он поцеловал Евгению, выпившую все валериановые капли, которые она только отыскала в особняке, — ты не представляешь, что произошло! Теперь нужно заниматься обустройством новой жизни. Увы, без императора. Эра монархии закончилась. Но к власти пришли люди, которые искренне любят нашу страну.

Заметив, что по толстым щекам Евгении бегут слезы, он воскликнул:

— Ну не плачь, моя хорошая, все в полном порядке.

Мы продолжим войну до победного завершения, еще совсем немного — и покажется заря новой жизни.

Надежда, для которой крушение тысячелетней монархии не стало полной неожиданностью, заявилась через несколько дней, и только затем, чтобы собрать вещи. Ее доставил роскошный автомобиль с замазанным гербом, принадлежавший, скорее всего, родовитой фамилии.

Проскользнув, как змея, в тонком облегающем пальто серебристого цвета мимо Евгении, грузно расположившейся в кресле, Надежда, обернувшись на лестнице, произнесла:

— Ты не передумала?

И, не дожидаясь ответа, добавила:

— Ну что же, Женечка, прощай. Я соберу кое-какие вещи и уеду в Лондон. Тут оставаться небезопасно. Не думаю, что мы с тобой еще когда-нибудь увидимся. За мной заедут через два часа. У нас не так много времени, чтобы сказать друг другу последние слова.

Евгения в задумчивости осталась около камина.

Надежда — девчонка без царя в голове, она сумасбродна и готова пойти на любые авантюры. В конце концов, как старшая сестра она несет за Надежду ответственность. Куда она собралась, в какой Лондон, с кем именно?

Она поднялась по лестнице и направилась в кабинет Владимира Арбенина: именно там она заметила зыбкий свет. Она не может простить Надежде того, что она совратила ее мужа, но расставаться на такой ноте Евгении не хотелось. Она же обещала дать Наде денег…