Голоса ночи - Анна Малышева

– Он у нас переночует.

Так она когда-то представила своего очередного парня, за которого рассчитывала выйти замуж. И только потом назвала имя – как и сейчас:

– Его зовут Котик.

Настя сбрасывала туфли и нашаривала босыми ногами тапочки, а ее мать тем временем разглядывала собаку. Спаниель уселся посреди прихожей и всеми силами души демонстрировал дружелюбие: улыбался, заглядывал в глаза и, казалось, вот-вот собирался начать любезный разговор. Наконец женщина развела руками:

– Этого не хватало… Где ты его нашла?

– В кафе привязался.

– В кафе? Ты с кем-то была в кафе? – оживилась мать. Но дочка разочаровала ее, сообщив, что пила пиво в совершенном одиночестве. Она знала, что родители очень не прочь увидеть рядом с ней нового кавалера, и это почему-то раздражало девушку. «В конце концов, я не обязана все время быть с кем-то! – сказала она себе впервые в жизни и сама удивилась этой мысли. Звучало как-то непривычно… Даже крамольно! – Иногда я могу побыть одна!»

– Ничего себе собачка, – неожиданно сказала мать, присаживаясь на корточки и гладя шелковистую шерсть спаниеля. – Породистая… В ошейнике. Наверное, потерялась?

– Два года назад.

Настя приняла душ и завалилась в своей комнате на постель. Глаза слипались, но спать не хотелось. На душе было тревожно. «Что я узнала – ничего! Единственный выход – опять подкараулить ту пьяную бухгалтершу и расспросить, когда и с кем она видела Юлию. Но что это даст? Мало ли с кем человек ходит в кафе? Того мужчину она раньше не видела, а вот он-то мне и нужен. В самом деле – создается впечатление, что он сбежал сознательно, предчувствуя самоубийство…»

Дверь приоткрылась, в сумраке мелькнула полоса света, в ней появился силуэт собаки. Котик стоял на пороге и явно смотрел на Настю.

– Иди сюда, – она указала на коврик рядом с постелью, где ставила тапочки. – Место, место!

Пес послушался и улегся – прямо на тапки. Несколько раз вздохнул – выразительно, тяжело, как человек, перенесший большое горе. И больше Настя его не слышала до самого утра.

* * *

– Проспала! – девушка вскочила и торопливо принялась одеваться. Попутно она кричала в приоткрытую дверь: – Мама, кофе! Мама, почему меня никто не разбудил?!

– Да ты же сама… – Мать, позевывая, появилась в дверях в ночной рубашке. – Сама не завела будильник!

– А, черт!

Девушка едва не наступила на пса, который продолжал занимать позицию перед постелью. Настя уже успела забыть, что вечером притащила домой бродячую собаку.

– И еще этот! – простонала она, торопливо раздирая щеткой свалявшиеся за ночь волосы. – Мам, погуляй с ним!

Она полагала, что услышит в ответ строгий выговор на тему: нечего заводить домашних животных, если у тебя нет ни времени, ни ответственности. Но мать неожиданно согласилась:

– Ладно, только кофе сваришь сама.

Настя обошлась без кофе. Она второпях проглотила мандарин и, еще дожевывая его, бросилась вниз по лестнице. Во дворе гуляли мама с Котиком. Пес был без поводка, но гулял чинно, скромно, с большим интересом обнюхивая незнакомые кустики. Увидев Настю, оживился и кинулся было к ней, но девушка отмахнулась:

– Отстань!

И пес в самом деле отстал.

На работе она сразу бросилась к компьютеру и сделала вид, что уже давно работает. Настя опоздала минут на сорок, это считалось серьезным преступлением. Хотя сама девушка была недовольна и зарплатой, и коллективом, но все же предпочитала уходить с любой службы добровольно. Увольнения унижали. Она распечатала нужные бумаги, порылась в ящиках, нахмурилась, выслушав выговор начальницы… Зашла в Интернет, сбросив туда объявление о том, что «девушка 23 лет, имеющая пятилетний стаж работы в офисе, ищет должность секретаря-референта или менеджера с перспективой карьерного роста». Призадумавшись, указала желаемую ставку. В сущности, она никогда так и не получала тех зарплат, на которые рассчитывала, но считала своим долгом не продавать свой труд задешево. «Ведь я хорошо работаю, – убеждала себя Настя. – Пусть и платят хорошо!»

Но что бы она в тот день ни делала, с кем бы ни общалась, все время почему-то думала о спаниеле. Как он там? Не обидел ли его кто? Нет, только не мама: та – добрая душа, всех жалеет, ко всем снисходительна. Папа, кажется, был недоволен появлением собаки, но и он не тронет пса. Так кто же мог обидеть Котика, так неожиданно ворвавшегося в ее жизнь? Она поймала себя на мысли, что скучает по собаке, и удивилась.

В обеденный перерыв Настя выбежала на улицу, чтобы купить в соседнем магазине пирожок. Молодой парень-шофер перекуривал возле своей «газели». В ней он обычно развозил по адресам рекламные листовки и проспекты. Фирма занималась заказной полиграфией. Настя поздоровалась с шофером, отметив, кстати, что тот рад ее видеть. «Он ничего, но после Коли…»

– Ты сегодня весь день носишься, – заметил парень, выкидывая сигарету.

– Заметил? Я проспала, – Настя понизила голос, подходя к нему ближе. – Кажется, начальство не просекло, но ты, конечно, никому не говори!

Тот даже обиделся:

– Я на тебя стучать буду? Ладно…

– Понимаешь, – Настя огляделась по сторонам, – вчера ко мне привязалась собака. Я взяла ее домой и вот из-за нее опоздала…

– А что за собака?

– Спаниель. Кажется, настоящий русский спаниель.

– Отлично! – оживился парень. То был высокий, несколько угловатый симпатичный блондин. Он усвоил некую небрежную манеру, которая как будто показывала: «Я рубаха-парень, со мной все просто и легко!» Но Настя, успевшая не понаслышке познакомиться с мужской психологией, уже не раз думала о том, что этот «рубаха-парень» может на самом деле оказаться сущим слизняком. Иногда мужчины так любят маскировать свои слабости и комплексы под маской самоуверенности… «Мужчины вырождаются, наступает век матриархата!» – так сказал ей один из мужчин, который ее бросил. Хотя в том, что они расстались, не были виновны ни век матриархата, ни сама Настя, которая смутно представляла себе, что значит это слово.

– Я обожаю собак, – признался Антон, закуривая другую сигарету. Он держался так вальяжно, небрежно, ну прямо ковбой, на секунду соскочивший с коня. – У меня у самого была собака, такса.

Последнее слово Настю ошеломило, и она невольно рассмеялась. Эта порода как-то не вязалась с крутым видом Антона.

– Что ты смеешься? – обиделся он. Но обида тоже выглядела какой-то деланой. Вся его мимика, все жесты казались какими-то театральными, так что Настя задавала себе вопрос: может, ему самое место в театре?

– Это была такая такса, что она бы любой овчарке дала фору!

– Чего бы дала? – Настя продолжала смеяться.

– Фору! Ну, сделала бы ее!

Девушка вытирала выступившие слезы. Этот парень ее насмешил, а еще минуту назад она бы не поверила, что сумеет смеяться.