Кино кончилось. Дублей не будет - Владимир Колычев

– А говоришь, они на ножах. Если в карты играют, значит, не так уж все и плохо.

– Серб проигрывает. Я для него козырная карта.

– Мы же договорились. – Максим поморщился.

Он, конечно же, встретится с Сербом и поставит вопрос ребром, но с Ритой эту тему больше обсуждать не будет. Все уже обговорено, и ни к чему ворошить осадок в душе.

– Молчу. – Рита нащупала пластиковую бутылку, но воды в ней не было. – Ладно, на обратном пути возьму.

– Ты же обещала не выходить из машины.

– Значит, буду терпеть, – сказала она, сглатывая слюну.

– И не гони.

Максим глянул на Риту и в какой уже раз пожалел о том, что позволил ей сесть за руль. Не в том она состоянии, чтобы водить машину.

К счастью, ехали они недолго, минут пятнадцать-двадцать. Обратный путь тоже не займет много времени. По московским, разумеется, меркам.

– Приедешь, позвонишь, – открывая дверцу, сказал он.

– Ты и правда за меня волнуешься? – Рита с замиранием сердца глянула на него.

– Да, волнуюсь и переживаю.

– Обещаю тебе, что со мной ничего не случится.

Она уехала, а Максим направился к воротам, за которыми маячил боец в бронежилете и с автоматом. Вчера его здесь не было. Может, усиление? Если так, то что-то стряслось.

Максим подходил к зданию, когда навстречу ему выскочил Зыков. Вслед за ним оттуда быстро вышел парень атлетического сложения, но какой-то домашней внешности. Модельная прическа, высокие прямые скулы, нежная, не привыкшая к бритве кожа лица.

Майор Помазов только казался юным. На самом деле он уже вплотную подошел к тридцатилетнему рубежу. Его пряничная нежность была обманчива. Во всяком случае, она не помешала ему занять место начальника уголовного розыска. На его фоне Максим должен был чувствовать себя неудачником.

– Юрьев?! – спросил майор, останавливаясь.

– А что, не похож? – Максим насупленно глянул на него.

– Да, припухший какой-то. Ты на машине?

– Нет.

– Тогда давай с нами.

– А совещание?

– А кто будет проводить? Анисимов на выезде.

К выходу подъехала служебная машина. Помазов сел впереди, Максим и Зыков – сзади.

– Ствол есть? – спросил Помазов, обращаясь к Максиму.

– Когда бы я успел? А нужно?

– Не знаю. Серба завалили, мало ли, вдруг разборки начнутся.

– Серба?! – не сдержал удивления Максим.

– А ты что, его знаешь? – мгновенно среагировал Помазов.

– Слышал.

– От кого? – Майор не просто спрашивал, он требовал немедленного ответа.

Промедление могло вызвать у него подозрение.

– Вильям говорил.

– Вильям? Ну да, он ведь с женщиной живет, с которой у тебя…

– Это не имеет значения, – с кислым видом проговорил Максим и взял паузу в ожидании встречной реплики.

– Имеет! – выдал Зыков. – У Вильяма не очень хорошие отношения с Сербом.

Максим затаил дыхание. Рита стала камнем преткновения между Вильямом и Сербом. Очень плохо, если об этом известно в полиции.

– Ну да, из-за Любашина рамсы, – проговорил Помазов.

– Кто такой Любашин?

Майор замялся.

Максим выразительно промолчал. Не хочет говорить, так и не надо. Да и какой он к черту начальник! Пусть у него молоко сначала на губах обсохнет.

До Помазова дошел этот мысленный посыл.

– Понимаешь, старик, Любашин – заместитель главы администрации. Если бы округа, а то города. Большой человек, а у нас вилами по воде.

– Понимаю. – Максим закрыл глаза, давая понять, что его не протрезвевшей голове требуется покой.

– Вильям с Любашиным вась-вась, – сказал Зыков. – А Серб на чиновника наехал. Тот до сих пор в больнице.

– Информация, сам понимаешь, оперативная. – Помазов глянул на Зыкова с чувством, близким к упреку.

– Да, но кто-то же Серба завалил, – отвлек на себя его внимание Максим.

– Кто-то завалил. А кто-то заказал, – сказал Зыков.

– Заказали или нет, пока не понятно. Тут смотреть надо, – проговорил молодой начальник.

– А толку? Все равно работать не дадут, – заявил Зыков и зевнул в кулак.

– Вот и я о том же.

Максим промолчал. Но и его посетила такая же мысль. В Ковалеве два округа, в каждом свой уголовный розыск. Есть еще борцы с организованной преступностью, плюс убойный отдел ГУВД. Серб законник, его убийство будет взято на особый контроль. Возможно, даже из области группа подтянется.

Тела Серба и его водителя находились в машине, стоявшей неподалеку от какого-то производственного комплекса. Когда их пристрелили – ночью или рано утром – это пока вопрос.

Место преступления было оцеплено полицией. За ограждением топтались организмы подозрительной внешности в джинсах или в спортивных штанах. Их внимание было обращено к нескольким шкафам в черных костюмах, которые сгрудились в кучку возле одиноко стоящего джипа. Гопников было раза в три больше. Походило на то, что они не отказались бы устроить заварушку.

Возле машины с трупами топтались люди из следственно-оперативной группы, убойщики из ГУВД, а главное, подполковник Анисимов во всей своей красе. Все они ждали начальника ГУВД.

Максим усмехнулся, узнав об этом. Как бы криминалисты не начали гримировать покойников к приезду высокого начальства.

Помазов окунулся в эту суету, а оперов оставил в стороне. Пусть присматривают за подозрительными криминальными элементами.

Но Максим все же подошел к машине. Правая задняя дверца была открыта. Покойник сидел с левой стороны. Во лбу дырка, боковое стекло все в крови. У водителя тоже прошиблена голова. В него стреляли через ту же дверцу.

– Юрьев! – Помазов начальственно глянул на него и поворотом головы показал на Зыкова, скучающего в одиночестве.

Потом он глянул на Анисимова. Дескать, смотрите, товарищ полковник, как кинозвезд на место ставить надо.

Зыков лишь скользнул по Максиму взглядом, когда тот подошел к нему.

– Ну что там? – лениво спросил он.

– Кто-то из своих стрелял, – проговорил капитан.

– Обоснуй.

– Этот тип ехал с жертвами в одной машине, попросил остановиться именно тут. Я так понимаю, это фабрика?

– Точно. Прядильная фабрика, девятнадцатый век. Сейчас здесь склады и котельная.

Четырехэтажное здание старой постройки примыкало к тротуару. Стена сливалась с забором, который также шел вдоль тротуара, затем закруглялся, огибал двор, из глубины которого в небо уходила длинная кирпичная труба. Окна маленькие, запыленные, входная дверь наглухо закрыта. Жилых домов поблизости нет.