Проклятие Эдварда Мунка - Ольга Тарасевич

Лика заверила:

– Нормально все. Только этот запах. Показалось, что если не сбегу оттуда, то сойду с ума.

– Да ладно тебе. А покурить и там можно. Трупам, сама понимаешь, без разницы.

– А это у тебя что?

В руках Брук Шилдс была подставка с какими-то непрозрачными голубыми баночками.

– Образцы для анализов. Кровь, моча, кусочки тканей. Первые результаты будут через час. Остальное – потом. Тороплюсь…

Лика проводила взглядом худенькую спину, затушила окурок и тут же закурила новую сигарету. Курила она редко, и вторая сигарета подряд сразу же закружила голову. Но результат был достигнут. Сигаретный дым впитался в волосы и одежду, почти перебивая доносящийся из секционной запах смерти.

Она вернулась в зал и обнаружила трех экспертов-богатырей у стола с «пациентом» Джорджа Клуни.

– Дмитрий Николаевич, смотрите. Желудок, кишечник, почки – все в норме, – растерянно сказал Клуни. – Сердце, как у младенца.

Ален Делон нахмурился и отрывисто уточнил:

– Аорта?

– Чистая, без бляшек. Вот, посмотрите сами.

Руки Клуни извлекли из груды тканей длинную белую жилу.

– Бляшки – они как уколы от булавки. Такие малюсенькие дырочки, – пояснил Брэд Пит Лике на ухо. – У моего мужика все просто – смерть от переохлаждения. А вот Игорю что-то не везет, никак диагноз поставить не может.

Лика почувствовала необычайный азарт. А что, если мужчину отравили?

– Да нет, Лика, тут что-то другое, – задумчиво произнес Ален Делон. – Слизистые оболочки без следов ожога. Конечно, есть яды, которые не оставляют следов. Они через пару часов полностью разлагаются, и их и на экспертизе-то установить сложно. Но для этого надо быть химиком. А тут человек, судя по всему, простой. Да такому дали бы по голове – и все дела. Из дома его доставили, да?

Шэрон Стоун пошелестела бумагами и ответила:

– Да, привезли из собственной квартиры…

Лика смотрела на легкие – черные, словно заполненные изнутри чернилами.

– Он курил?

Джордж Клуни покачал головой. Теперь такие легкие у каждого второго вскрываемого человека. Мегаполис, копоть – вся гадость в легких и откладывается.

Ален Делон еще раз разворошил скальпелем органы, вздохнул и распорядился:

– Заберите на анализ дополнительные образцы. Все, можно зашивать…

«Надо же, черепная коробка после вскрытия заполняется салфетками. А мозг вместе с внутренностями зашивается в брюшной полости. Потом тело моют. К смерти здесь относятся уважительно. Мужчина-то мертвый – а как аккуратно Дима перекладывает его на каталку, словно бы человеку может быть больно», – думала Лика, невольно морщась от визга вновь заголосившей в углу зала пилы.

Пять часов на ногах. Кровь, вонь. Памятник надо людям ставить за такую работу…

Лика повернулась к подошедшему эксперту.

– Вот и все, – Ален Делон стащил перчатки и бросил их в мусорную корзину. – Мы закончили. Сейчас оформлю бумаги и можно уходить, – и на его красивом лице отразилось беспокойство: – Что такое, Леночка?

Брук Шилдс, вбежавшая в секционный зал, явно позабыла, какая она красавица. Вытерев лоб рукавом халата, девушка прошептала:

– Женщину везут. Множественные ножевые ранения. Это ужас, Дмитрий Николаевич, ужас… Вы вскрывать будете или сменщик?

Ален Делон бросил взгляд на часы.

– У меня еще полчаса. Давайте женщину…

Когда санитар привез каталку, переложил труп на стол и развернул черный целлофан, все вздрогнули.

Обрывки одежды не скрывали кровавого месива, в которое превратилось тело женщины.

– Бояться, Лика, – устало сказал Делон, – надо живых. Тех, кто вот так делает. Ну, давайте, ребята-девчата за работу. Труп женщины доставлен в морг в следующей одежде. Платье из синтетической ткани черного цвета, две пуговицы на груди расстегнуты…

Впервые за весь день Лика не выдержала, отвернулась к окну. В горле стоял комок. За что ее так? Какая страшная смерть. Как больно умирать, когда тебя режут на кусочки. Кто тот подонок, который сотворил такое?!

Она смахнула слезы, поискала сигареты, которые все не находились в рюкзачке.

– Между прочим, – Дима протянул ей свою пачку. – Это уже не первая женщина, которую так изрезали.

Вронская его не слышала. Очнулось только тогда, когда почувствовала – кто-то встряхнул за плечо.

– Пойдемте, – Ален Делон стащил перчатки. – На сегодня уже точно все.

Лика поплелась за мужчинами в какую-то комнату, слишком маленькую для огромных экспертов и, наплевав на церемонии, тут же опустилась на стул.

В стену напротив вдруг застучали.

Лика подняла глаза. Небольшое окошко, того же светлого тона, что и обои, сразу и не заметишь.

– Это родственники убитой женщины. Бомжей-то наших никто не забирает. За мужиком, в своей квартире скончавшимся, тоже еще не приехали. Только ее родственники, больше некому, – пробормотал Джордж Клуни, открывая окошко.

– А ты здесь что делаешь?!

На лице следователя Владимира Седова отразилось искреннее недоумение, он даже потер глаза, чтобы убедиться: Лика ему не мерещится.

– Вронская, ты в своем репертуаре! Вечно тебе больше всех надо, – заворчал он. – Мужики, дверь-то откройте. Я в служебный вход стучал-стучал, так меня и не впустили… Дмитрий Николаевич, так что там с этой женщиной? Каков характер нанесения повреждений?

3

Повыдергивать бы юзерам их блудливые ручонки. Чтобы не терзали «клаву», ставя под сомнение гениальность великого изобретения человечества – персонального компьютера…

Всех сотрудников журнала «Искусство» Саша Сулимский характеризовал коротко – юзеры.[12]Или ламеры.[13]Один черт – бестолочи.

И вот одна из таких юзеров… Или юзерш? Впрочем, не суть важно. Никогда он не мог формулировать мысли в соответствии с нормами великого и могучего, ну и ладно. Юзерша стоит за спиной, хлопает голубыми глазищами и канючит:

– Саша-а, ну я только одну программку поставила. Бухгалтерскую, честное слово. И что, вот из-за нее теперь компьютер не работа-а-ет?

– Из-за нее. Бухгалтерша ты моя дорогая. Что я вам всем объяснял? Если нужны какие-то программы – скажите мне. Сам инсталлирую. На самодеятельность потянуло?