Под маской Санта Клауса - Светлана Мерцалова

– Пить захотела, – тихо ответила она.

– Это ложь. При всем моем уважении к тебе, я не могу поверить в то, что ты встала ночью, чтобы утолить жажду. Все забаррикадировались, никто не высунет носа из комнаты, пока убийца не найден, а ты гуляешь. Тебе не страшно?

– Со мной бог! – ответила она.

Приплыли! Усову еще не доводилось разговаривать с религиозными фанатками. Он понял, что разговор будет не из легких…

– Что ты там прячешь? Покажи, что у тебя в руке, – попросил он.

Лариса еще сильнее прижалась к стене. Тогда Усов слегка выкрутил ей руку. Она застонала, и что-то упало на пол. Банка с крысиным ядом. Она простонала:

– Я… я не убивала…

– Знаю, – успокоил ее Усов. – Он умер не от яда. Расскажи все.

– Мне нечего рассказывать.

– Это не разговор. Тебе есть, что рассказать. Ты же хотела его убить. Может, вначале собиралась убить его с помощью яда, но потом вы встретились случайно в той комнате, и ты огрела его пепельницей…

– Нет! – закричала она.

– Замолчи! Ты хочешь, чтобы вся семейка спустилась сюда?

– Не хочу.

– Тогда успокойся и расскажи все.

– Я не убивала. Сознаюсь, такое желание у меня было, но когда дошло до дела… я не смогла…

– Почему?

– Я не знаю: как пользоваться ядом? В каких дозах? И все такое прочее… Это нужно знать, особенно с Игорем. Он крупный и так много пьет. Обычно, таких людей не легко отравить. У них организм привычен к большим дозам интоксикации.

– Ты права, – согласился с ней Усов. – Что дальше?

– Ничего. Не могла решиться, а потом крик Алины… и он уже мертв…

– Ты так сильно ненавидишь его?

– Он превратил жизнь моей сестры в ад. Когда Алина выходила замуж за этого сукиного сына, она была здоровой и цветущей. Сейчас же это неврастеничка, живущая на лекарствах. Однажды заглянула к ней в тумбочку… Там все: начиная от ксанакса и кончая амфетамином… Она не может спать без сильнодействующего снотворного…

– Ты хочешь сказать, что она плотно сидит на транквилизаторах?

– Игорь довел ее до такой жизни! Он невыносим! В нем столько грубости, спеси, надменности… Он третирует ее по каждому пустяку…

– Лариса, ты не думала о том, что женщина с неуравновешенной психикой, употребляющая такие сильные транквилизаторы, однажды могла слететь с катушек? Люди, ежедневно подавляющие агрессию внутри себя, очень опасны, поскольку в один прекрасный момент их может заклинить и…

– Нет! Такого быть не может! Она на это не способна! – крикнула Лариса.

Усов знаком показал, чтобы она замолчала и попросил:

– Не кричи, не то все узнают, что мы здесь общались. Тебе это нужно? Лучше расскажи, мне до сих пор не понятна ситуация, в которой они жили. Поясни в двух словах.

– Жизнь Алины была невыносима. Игорь ни одной юбки не пропускал и, самое страшное, никогда не скрывал этого.

– Он ее бил?

– Избивать не избивал. Так… иногда даст пощечину или отшвырнет… Но помимо физической боли есть и душевная, а она намного мучительнее. Не всякими антидепрессантами ее заглушишь…

– Почему она с ним не развелась? Не Игорь же держался за семью?

– Нет. Он пару раз даже спрашивал о разводе. Лариса замолкла и судорожно глотнула.

– Значит, твоя сестра – мазохистка. Жить с человеком, который ни в грош тебя не ставит и держаться за него – это своего рода мазохизм. Не так?

– Нет! Не так! – вскрикнула она.

– Конечно, конечно, – поспешно согласился Усов. – Не кричи, а лучше объясни мне.

– Последние десять лет она не работала, а растила сына. Неизвестно, какие алименты он бы стал платить? Ей же как-то нужно жить…

– Понятно – чисто меркантильный интерес, – уточнил Усов.

– Нет! Сыну нужен отец. Мальчик – слабый, меланхоличный, пугливый. Игорь не о таком сыне мечтал. Он называет его мямлей, размазней, а сын еще глубже уходит в себя. Боится отца и в тоже время обожает. Хочет на него походить, а Игорь часто не обращает на него внимания. Сын очень переживает. Если разведутся, то Игорь может его совсем забыть.

– Ситуация не из простых, – согласился Усов.

– Игорь разрушал все, к чему прикасался. Смеялся над тем, что я верующая, над моим богом… Вот бог и покарал его…

– Не бог, а кто-то из присутствующих возомнил себя богом, – заметил Усов. – С твоих слов получается, у Алины был тот самый мотив.

Лариса замотала головой. Усов понял, что был недостаточно дипломатичен.

– Я хочу помочь тебе и ей. Будет несправедливо, если пострадаете вы, а не настоящий убийца. И ты должна мне помочь, – подбодрил он Ларису. – Понимаешь, из твоих слов все против Алины. Если на допросе ты дашь такие показания, то ее точно возьмут под стражу.

Лариса в испуге уставилась на Усова, а он продолжил:

– Если б она развелась, то ее материальное положение бы сильно ухудшилось, к чему она совершенно не готова, так? Смерть же все облегчает, так как ей достается все.

– Во-первых: я не верю, что Алина могла убить, а во-вторых: никто еще не читал завещание. У Игоря все мутно: какие-то подставные компании, деньги в офшорах и так далее… Не известно, что бы она получила.

– Если даже опустить офшоры, то ей все равно бы хватило, – пояснил Усов. – От голода она не умрет.

– Все равно не верю, что это она.

– Тогда: кто?

– Не знаю. Меня этот вопрос тоже мучает, – она задумалась. – Братья не ладили друг с другом, но разве это повод убивать? Да и не похожи они на убийц? Я представляю себе убийцу несколько иначе…

– Эдаким монстром? В этом виноват кинематограф. На самом деле убийцей может быть каждый. Даже я.

Лариса уставилась на Усова.

– Это не я, – уверил он. – Не смотри на меня так. Лариса замолчала, опустив голову.

– Скажи честно, на кого ты думаешь? – спросил Усов. – Не может быть, чтобы ты никого не подозревала.

– Не знаю. Игорь добился всего своими грехами. Он всю жизнь плохо относился к людям. Эту смерть он заслужил…

Она подняла на него взгляд, полный Усов понял, что перед ним явная психопатка. Может, это у них фамильное.

– Ничего не остается безнаказанным. Любое зло обязательно повлечет за собой расплату, которая будет более жестокой! Таков закон жизни! Возмездие существует и на земле и на небе! А проклятия падают на головы проклинающих…

Усов не узнавал ее. Перед ним сидела уже не забитая тетка – пусть с прибабахами на религиозной почве, а исчадие ада с безумными глазами, хрипло выкрикивающая проклятия.