Блондинка сдавала в багаж... - Александра Романова

Решив не обижаться на ахинею, я задумалась. Да, пожалуй. Мне вспомнился замечательный рассказ Моэма про даму, приехавшую из провинции и покорившую Лондон. У нее была привычка говорить правду, а окружающие воспринимали ее слова как замечательную шутку. Нечто подобное происходило теперь со мной, и это нравилось мне куда больше, чем обиды. Только при чем тут Лидия?

— Притом что она нацелилась заполучить Сергея, это видно невооруженным глазом. А тот пялится на тебя.

— Серьезно? — удивилась я. — Я не заметила. Хотя…

— Что — хотя?

— Я сейчас шла через кафе, и он действительно на меня пялился. Однако моя поощрительная улыбка его отпугнула. Еще бы — после рассказа Лидии о коварных юных девах в розовых футболках. Побоялся, что я разорю его, потребовав чашку кофе…

Вскоре стали возвращаться соседи. Едва автобус тронулся, Алекс принялся развлекать нас анекдотами из жизни поляков, а иногда из собственной. В одиннадцать вечера мы, наконец, остановились у мотеля. Я привычно схватила мешок с мусором (как он мог снова набиться, мы ведь ничего больше не ели?) и вышла из автобуса.

* * *

Мы с Настей получили ключи от номера последними. Открыв в нетерпении дверь (уж очень хотелось помыться и завалиться спать), мы рысью рванули к кровати. К сожалению, к одной и той же, ибо другой не было. Или была? Почти все пространство нашей маленькой комнатки занимала широченная кровать, над которой сверху громоздилось что-то вроде очень узкого второго яруса.

— Кто тебя дернул за язык с твоим Вермеером? — возмущенно посмотрела на меня Настя. — Говорила я тебе — Алекс отомстит. У остальных небось все нормально. Он специально выбрал для нас такой номер!

Я тем временем обнаружила новую проблему — отсутствие душа. Это окончательно меня подкосило.

— Идем искать Алекса, пусть нас переселит, — решила Настя.

Увы, портье за стойкой не обнаружилось, гида тем более. Правда, я быстро нашла общественный душ, а около него местную пани в халате, объяснившую, что здесь, на первом этаже, дешевые комнаты для семейных пар с ребенком, а нормальное жилье расположено выше. Однако и выше выловить Алекса нам не удалось. Мы мрачно вернулись в номер, я выхватила из чемодана полотенце (повезло еще, что оно у меня было с собой) и ринулась в душ.

Мне тут же полегчало. Помыться после ночи в поезде — великое счастье. В свое тесное жилище я возвратилась почти умиротворенная. Зато Настя продолжала бушевать.

— Я не хочу спать с тобой в одной кровати! — нервно сообщила она. — Это извращение! К тому же ты все время ворочаешься. А наверх лезть не могу — мне станет плохо. А все ты виновата с твоим Вермеером!

— Ладно, — не стала спорить я, — я полезу наверх. Хочется верить, не упаду. Все лучше, чем спать вдвоем.

У моей подруги тут же повысилось настроение, и она ускакала в душ, а я простодушно побродила в поисках кондиционера. Его, разумеется, не было. Пришлось открыть окно — плевать, что этаж первый, кому мы нужны? И вообще, лучше быть ограбленным, чем задохнуться.

Слава богу, Настя разделяла мою точку зрения. Поразмыслив, мы задернули штору и спрятали от греха подальше паспорта с деньгами под матрас. В процессе последней процедуры обнаружилось, что на моей кровати нет ничего, кроме покрывала — ни белья, ни подушки. Зато Настино ложе было экипировано полностью.

— Я без подушки не могу, — предупредила я, — я без нее на свой шесток не полезу.

Настя укоризненно на меня посмотрела. Не скрою, стояла глубокая ночь и спать хотелось страшно, однако я была непреклонна. Подруга, вздохнув, стащила подушку со своего роскошного ложа. Та выглядела странно — что-то вроде длинного валика. Пожалуй, на моем шестке ее можно было бы разместить только вдоль.

Внимательно оглядевшись, я в порыве вдохновения распахнула стенной шкаф (больше, признаюсь, распахивать у нас было нечего). Там таились маленькая подушечка и теплое одеяло.

— Еще бы пару простыней, — несколько взбодрившись, заметила я.

— Обе не дам, — отрезала Настя. — Одну.

Я кивнула, и подруга принялась вытаскивать простыню из постели. И вытаскивала, и вытаскивала, и вытаскивала, а та все не кончалась. Я смотрела в обалдении, вспоминая цирк своего детства и фокусника, вынимающего из цилиндра нескончаемые разноцветные ленты. Нечто подобное проделывала Настя. Глаза ее были полузакрыты, она засыпала стоя, однако честно продолжала свою трудовую деятельность.

— Дай, я попробую, — предложила я. — По-моему, это полотно уже можно обмотать вокруг экватора.

Я схватила простыню за середину и потащила на себя. Выяснилось, что загадочный предмет сшит кольцом. Более того, перед сшиванием один конец повернули на сто восемьдесят градусов, и получилась поверхность, в математике называемая лентой Мебиуса.

— Во дают поляки! — вырвалось у меня.

— Верхняя кровать, она предназначена для ребенка? А это, видимо, свивальник, — без обычной уверенности предположила Настя.

— А что такое свивальник? — заинтересовалась я (пример применения ленты Мебиуса мог пригодиться в работе).

— Вот это он, — указала на загадочный предмет моя подруга. — Берешь?

— А что мне остается?

Я уложила свивальник на свою постель и ловко улеглась между двумя его слоями, не забыв прихватить подушку. Стоило мне опустить на нее голову, как я заснула.

* * *

Проснулась я, словно кто-то меня толкнул, и не сразу поняла, где я. Первым порывом было слезть с кровати, и, лишь свесив ноги, я с ужасом поняла, чточуть было ни совершила. Сверзишься с такого шестка — мало не покажется.

В темноте что-то шевелилось. По крайней мере громко шуршало. Крыса? Этого только не хватало! Признаюсь, я испытываю к ним отвращение и даже страх. Сердце мое заколотилось, и я старательно выпучила глаза, чтобы лучше видеть. Не помогло. Еще бы — открывая окно, мы плотно задернули шторы. Крыса продолжала вызывающе шуршать. Интересно, чем? О боже, там ведь сумка с продуктами! Продукты упакованы в целлофановые мешки. Наглое животное, похоже, решило не ограничиться одним, а перепробовать все, что только можно. Между прочим, именно крысы являются переносчиками чумы, рядом с которой свиной грипп — детская шалость. Погрызенную еду есть нельзя ни в коем случае. Значит, две недели голодать?

Ужасная перспектива заставила меня преодолеть оцепенение. Крысу необходимо прогнать. Спускаться к ней я не собираюсь, до таких подвигов еще не доросла, а спугнуть попробую. Надо громко крикнуть: «Пошла вон!»

Ха, как бы не так! Есть у меня дурацкая особенность — в критических ситуациях начисто теряю голос. Очевидно, мой организм счел нынешнюю ситуацию критической — по крайней мере не сумел издать ни звука. Однако мозги работали, как ни в чем не бывало, и посоветовали кинуть в животное каким-нибудь предметом — подушкой например. Я пошарила по своему тесному ложу. Подушки не было! Вообще ничего не было, кроме меня да свивальника. Я быстро сделала выбор в пользу последнего и швырнула его в направлении шорохов (вот вам еще одно использование ленты Мебиуса, и пусть студенты только попробуют вякнуть, что математика им в жизни не пригодится).