Будь что будет - Марина Серова

Перестав метаться по кухне, Иванова встала руки в боки и заявила, что будет разговаривать только после предъявления обвинения в чем-либо.

Когда он подал условный знак Дреичу, я не заметила. Двенадцатипудовая машина резво вскочила со стула и бросилась на меня, пытаясь заключить в крепкие объятия.

Я зарядила ему со всего размаху в пах. После чего Дреич встал как вкопанный и, превозмогая, видимо, нестерпимую боль, несколько мгновений демонстрировал чудеса стойкости. Я воспользовалась заминкой и пару раз въехала ему внешней стороной стопы по физиономии. Что бы вы думали? Дядька продолжал держаться за распухшие шары.

Ладонь — ладонь ли это?! — смела мой блок и шарахнула по мозгам.

— Спокойнее, Антон Дреич, — озаботился о сохранности свидетеля полковник.

Не исключено, что легче перенести контузию, чем спарринг с антикарликом.

— Так как насчет диалога?

— Вы хотели сказать допроса, — поправила я начальника над людьми, сплевывая на пол кровь.

Он не стал со мной спорить.

— У вас есть сейчас клиент?

Куда мне было деваться? Тем не менее я решила рискнуть.

— Нет.

Второй удар сбил меня с ног. Дреич не дал полежать и тут же вернул избиваемое тело в вертикальное положение.

Третьего авианалета я не перенесу. Это точно.

— Дайте умыться.

Ежов кивнул головой, и я отправилась в ванную под присмотром своей «няньки».

Восклицание Дреича: «Черемуха», блядь!" — подняло с ног офицера ФСБ, и свою порцию слезоточивого газа он схватил.

Нечего женщину в туалетную комнату провожать. Мало ли какие там у нее баллончики стоят.

Наполняя отравой всю квартиру и между делом пиная разбушевавшихся от боли и досады мужиков, я схватила ключи от машины и выбежала прочь.

Глаза жгло, а к горлу подкатил комок тошноты.

Газ не разбирает, где плохие, а где хорошие.

Я полностью открыла в машине окно и понеслась к ближайшему магазинчику, торговавшему круглые сутки.

Продавцы надолго запомнят обливающуюся слезами раскрасневшуюся женщину, ворвавшуюся среди ночи и сеющую вокруг себя доллары.

— Воды! Простой воды!

Вид «зелени» возымел действие, и мне оказали максимально возможное содействие по промыванию физиономии.

Я не рискнула раскатывать по городу и выбрала вполне конкретный маршрут — на дачу к подруге, у которой время от времени отдыхала и одна. Соответственно, с соседями все было на мази.

Радуйся, дурочка, теперь ты вне закона!

Ночное вторжение на территорию садоводческого товарищества прошло без проблем.

Вырвало прямо на крыльце, но на мои о-ооканья и э-э-эканья никто не откликнулся. В доме никого не было.

Утро выдалось мерзким — желудок снова забастовал.

Умывшись и напившись водички из колодца, я привела себя в порядок — причесалась пятерней. Порывшись в машине, нашла крохотную упаковку печенья и, решившись, отправила ее внутрь.

30+7+22.

Позавчера ночью кубики обещали мне пребывание в веселой компании интеллектуалов. Это, наверное, про полковника с его двуногой собакой Баскервилей.

Я очень сомневалась, что старик все еще жив.

А если и так, то только до того момента, пока приносит пользу как эксперт. Скорее всего пути-дороги Хальзова и неизвестного злодея наконец пересеклись.

Куда отправиться? Выбор невелик.

Может, идти и садиться за просмотр старинных манускриптов или добраться до сослуживцев Жукецкого, в надежде получить информацию о его перемещениях по городу и беседах с посторонними людьми? Ни в одном из вариантов веселая компания не наблюдается.

Карлик, «судя по строению черепа», был восточных кровей. Интересно, а кто я по строению черепа?

Кивнув в знак приветствия пропылившей с утра пораньше соседке, отправилась на остановку автобуса. Разъезжать на своей машине стало небезопасно.

Вопрос об официальности действий Ежова я рассматривать не стала за ненадобностью. Кто там разберет, где официальное расследование, а где нет, власти-то у ФСБ немерено. С какого боку ни зайди, все одно: пришла пора позаботиться о собственной шкуре. По возможности надо бы не дать пропасть старику Хальзову, но здесь уж как пойдет.

Укреплять тылы я начала с визита к генералу Трофимову. Начальник военного училища МВД имел некоторые связи и пообещал в случае чего позаботиться о моей скромной персоне в знак признательности за быстрый розыск забузившей пару лет назад несовершеннолетней дочки.

Получив моральную поддержку, я отправилась на окраину города к примечательному в наших местах памятнику архитектуры.

Новенькая мечеть золотым полумесяцем взметнулась в небо, украшая изысканной росписью мрачный пейзаж частного сектора.

— Вы хотели поговорить со мной?

Древний божий одуванчик в белой чалме и длинном черном плаще — или как там называется эта накидка? — неслышно подошел ко мне, пока я рассматривала изящно расписанные стены. Я даже вздрогнула.

— Вы имам Али?

— Да, так.

Он скептически окинул мое современное, чересчур короткое, облегающее платьице. Но ведь лето на дворе! Жарко.

— Я хотела бы передать вашей мечети скромное пожертвование.

Сумма в пять сотен «зеленых», по моему мнению, была вполне достаточной для того, чтобы меня хотя бы выслушали. И оказалась права.

Имам не прикоснулся к деньгам. Паренек в мусульманской одежде вырос как из-под земли.

Наблюдал он за мной, что ли? Я положила деньги на крохотный поднос, после чего меня пригласили в уютно обставленный дворик за мечетью и предложили чаю.

Никогда не пила столь дорогих напитков.

Нам принесли стулья, и мы сели. Попробуй я зафиксироваться в восточном стиле на дорогом ковре ручной работы, не избежать бы моим прелестям несанкционированной презентации. Я была благодарна имаму за то, что он согласился вести беседу, используя европейскую мебель.

После пары глотков меня были готовы слушать.

— Мне порекомендовал к вам обратиться Хальзов Руслан Рустамович.

— Знаю такого.

— А он вам, кстати, не звонил вчера или сегодня?

— Что, обещался или потеряли?

Почему он спросил?!

— Обещался.

— И по какому вопросу он выставляет меня консультантом?

— Старинные предания, сказки печенегов.

— Столь молодые женщины изучают древние рукописи? — Али не скрывал удивления.