Любовь мексиканского сыщика - Наталья Александрова

– Куликов! – повторил детектив как можно громче, стараясь перекрыть эти подозрительные звуки.

– Это какой Куликов? – почти прокричала заказчица. – Из санэпидемнадзора?

– Да нет, частный детектив, – Василий Макарович немного понизил голос. – Вы мне поручили расследование…

– Ах, это… – Елена Максимовна явно поскучнела. – Ну, и что у вас?

– Ну, я вам могу предоставить первые результаты, – бодро доложил детектив.

Он знал по своему опыту, что форма подачи отчета важнее его содержания. Если ты сам заранее настроен на неудачу, то и заказчик будет не в восторге. И наоборот – бодрый тон отчета придает всей работе видимость успеха.

– Ну, я прямо не знаю… – протянула Соколовская. – Честно говоря, так плохо со временем… Ну ладно, вы можете подъехать прямо ко мне на объект? Это новый медицинский центр, улица поэта Цветика, дом четырнадцать…

– Хорошо, подъеду! – с прежней бодростью согласился Василий Макарович.

Улицу поэта Цветика он нашел с трудом. Она располагалась в новом районе на севере города, между улицей музыканта Гусли и проспектом доктора Пилюлькина. Четырнадцатый дом оказался только что законченным кубом из стекла и бетона.

Около этого новенького куба стояла разная строительная техника и копошилась бригада работяг.

И тут же, на этом будничном фоне, Василий Макарович увидел свою заказчицу.

Елена Максимовна работала на контрасте. Она была одета в короткое, очень элегантное серое пальто, узкие брюки и сапожки на высоком каблуке. Как ни плохо Куликов разбирался в женской одежде (Василиса над ним всегда по этому поводу посмеивалась), но даже он сразу понял, что и пальто, и брюки, и сапожки на ней очень дорогие. От каждой ее вещи просто исходил едва уловимый аромат высокого качества и соответствующей цены.

Но вот головной убор совершенно не сочетался со всей остальной одеждой. Потому что на голове у Елены Максимовны был оранжевый строительный шлем.

Вообще говоря, это было неудивительно, потому что госпожа Соколовская стояла в окружении большой группы мужчин в рабочих комбинезонах и таких же оранжевых шлемах перед грудой каких-то огромных ящиков и громоздких металлических конструкций. Тут же рядом стоял самый настоящий подъемный кран.

Куликов подошел к Елене Максимовне и деликатно покашлял, чтобы привлечь ее внимание.

– Вы что кашляете? – взглянула на него заказчица. – У вас грипп? С гриппом незачем выходить на работу! Вы мне весь коллектив перезаражаете! С гриппом надо на больничном сидеть! И почему без шлема? Я не допущу нарушений техники безопасности! Мне и без этого неприятностей хватает! И вы вообще кто? Эколог, что ли?

– Да я Куликов, частный детектив! – напомнил ей Василий Макарович. – Я вам звонил… вы мне расследование поручили…

– Ах, да! – на лицо Соколовской набежала тень. – Вот ведь не ко времени вся эта история… ты что – совсем сдурел?

– Извиняюсь… – пробормотал Василий Макарович. – Но вы же сами мне поручили!

– Да это я не вам, – отмахнулась Елена Максимовна. – Это я крановщику, чтоб его… – Она запрокинула голову и закричала: – Ты что цепляешь? Ты что цепляешь, я спрашиваю? Я тебя самого сейчас так подцеплю… тебе вон ту хреновину цеплять надо!

Дальше Елена Максимовна выдала такую тираду, что бывалый Куликов опешил. Ему приходилось иметь дело с матерыми уголовниками, криминальными авторитетами и преступниками самого разного профиля, но ни от одного из них ему не приходилось слышать такой виртуозный мат, как от этой элегантной женщины.

Соколовская заметила его удивление и пояснила:

– Вы извините, что я так по-простому. Просто крановщик сидит высоко, да тут еще шумно, так до него слова доходят, как до жирафа, а с матом оно куда доходчивее. Этот факт установлен научно и подтвержден многочисленными экспериментами.

Действительно, крановщик понял ее слова, и стрела крана, медленно развернувшись, подошла к металлической арке, под которую вполне мог въехать поезд. Несколько рабочих в форменных комбинезонах вскарабкались на эту арку и подцепили к ней свисавший со стрелы крюк.

– Ну, что там у вас? – проговорила Соколовская.

Василий Макарович, оглушенный грохотом и скрежетом, не сразу расслышал ее слова.

– А вот сейчас я с вами разговариваю! – повысила голос заказчица. – Что вам удалось разузнать про моего непутевого мужа?

Куликов поспешно расстегнул свой старенький портфель и вытащил из него конверт с фотографиями.

– Щеглов! – Елена Максимовна махнула кому-то рукой, и в ту же секунду на голову Василия Макаровича напялили оранжевый строительный шлем.

– Вот, значит… – забормотал он, веером разложив фотографии. – Это вот ваш супруг с женщиной в ресторане… это в машине…

– Кто такая? – сухо осведомилась заказчица.

– Сотрудница страховой фирмы. У них офис в том же бизнес-центре, что у вашего супруга…

– Ты куда лезешь? – неожиданно выкрикнула Соколовская. – Ты куда, я спрашиваю, лезешь?

– Что, извиняюсь? – переспросил Василий Макарович. – Вы же мне сами поручили…

– Это я не вам, это я вот ему! – Елена Максимовна повернулась к рабочему, который стоял под медленно поднимающейся аркой. – Тебя раздавит, а мне отвечать?

Рабочий отскочил, и заказчица снова повернулась к Куликову.

– Так, значит, машина, ресторан, а дальше что?

– А дальше, извиняюсь, ничего… подвез ее до дома, но внутрь, к сожалению, не вошел. – Василий Макарович показал заказчице последние фотографии, на которых ее муж прощался со своей пассией. – То есть я не так выразился… не к сожалению, конечно… – Он окончательно запутался и замолчал.

– Ну, куда ты ее тащишь? – рявкнула Соколовская. – Куда тащишь, я спрашиваю?

На этот раз детектив понял, что она обращается не к нему, а к крановщику, и послушно ожидал своей очереди.

– Ты же видишь, что она туда не пройдет! – орала заказчица. – Это же дикобразу пьяному понятно!

Действительно, металлическая арка на стреле крана медленно подплывала к окну здания, которое было раза в четыре меньше ее.

– Да что ж ты делаешь? – выкрикнула Елена Максимовна, запрокинув голову, и снова выдала заковыристую матерную конструкцию.

Куликов с невольным уважением отметил, что она ни разу не повторилась.

Метод подействовал, стрела крана затормозила, и арка поплыла к другому проему.

– Значит, он к ней не зашел… – проговорила заказчица, снова повернувшись к Куликову. – Ох, как все это несвоевременно! У меня два срочных заказа горят, инспекция на носу, тендер под вопросом, а тут еще этим заниматься… Ох, как несвоевременно!

Она убрала фотографии в свою сумку, напоминающую офицерский планшет.

– Так какие будут дальнейшие указания? – осведомился Василий Макарович.