Шифр фрейлины - Евгений Сухов

– Все мы дети божьи. Среди них немало заблудших, и наша задача – наставлять их на путь истины. А по поводу их дремучести вы явно погорячились. Вот скажите мне, где в Европе вы видели храмы, которые больше этих пирамид? – показал священник перстом на огромное строение с высокими ступенями, уходящими в небо. – И народу в этом городе будет раза в два больше, чем в Риме.

Более честолюбивого человека, чем Эрнан Кортес, проповедник не встречал за всю свою жизнь. Ради воплощения своих честолюбивых планов тот готов был пожертвовать как собственной жизнью, так и вверенным ему экспедиционным корпусом. В Испанию капитан полагал вернуться триумфатором, рассчитывал быть обласканным при дворе, а для этого ему нужно было завоевать столицу ацтеков Теночтитлан и всю Мексику. И надо признать, он был близок к этой цели.

– Надеюсь, что так оно и будет.

– Мы сотрем эту чертовую варварскую религию в порошок, а на этом гнойном капище водрузим крест!

Ацтеки робко выходили из своих жилищ, наблюдали за приближающимся отрядом – кто с любопытством, а кто с откровенным страхом. Неужели сбылось пророчество императора Монтесумы про Пернатого змея, о котором он недавно говорил во всеуслышание с балкона дворца?

На дамбу, соединявшую город с сушей, вышли сотни людей и с интересом принялись наблюдать за приближающимся военным отрядом. На озере в узких лодчонках рыбаки, застыв с сетями в руках, взирали на растянувшийся на дороге отряд. Узкие полотнища чужеземцев, будто крылья летучих мышей, трепетали на ветру. А начищенные копья сверкали на солнце так, что слепили глаза. А кони, укрытые тяжелыми длинными ткаными попонами, выглядели диковинными зверями.

Выстроившись по трое, отряд конкистадоров вошел в тенистый парк, засаженный красивыми тропическими деревьями. Вдоль узких и прямых тропинок, выложенных небольшими разноцветными плитками, росли орхидеи, источавшие тонкий аромат. В глубине парка высились деревянные резные беседки, выкрашенные в различные цвета. Через многовековые кипарисы, посаженные в стройный ряд, просматривался большой пруд, в котором плавало множество птиц.

– Однако эти дикари умеют окружать себя красотой, – признал Кортес. – Такого великолепия не встретишь даже в саду испанского короля.

– Здесь вы правы, командор, даже Венеция не столь великолепна, как этот варварский город.

Для многих, кто знал Эрнана Кортеса во времена учебы в университете, его возвышение было весьма неожиданным. Было известно, что в молодости он обладал необузданным нравом и не упускал возможности помахать шпагой на дуэлях. Во всяком случае, рана, полученная им пятнадцать лет назад от какого-то обманутого мужа, едва не стоила ему жизни и отдалила его давнюю мечту отправиться в недавно открытый Новый Свет. Кто бы мог подумать, что из болезненного изнеженного юнца, который намеревался стать деревенским священником, вырастет бесстрашный конкистадор, задумавший покорить Мексику с ее многомиллионным населением.

– Этот город я преподнесу королю на золотом блюде вместе с головой их императора, – торжественно пообещал Кортес.

Вошли в густой сад, наполненный ароматами. Звучало пение птиц. Не знакомые с Библией индейцы, сами не зная того, воспроизвели на Земле райский сад.

Вдруг на тропу в окружении не менее чем двухсот сановников слуги вынесли резные носилки, украшенные золотом, внутри которых Эрнан Кортес рассмотрел правителя ацтеков. Свита императора, одетая торжественно, в накидках из цветных тканей, сообразно чину, двигалась следом. В глазах сановников Кортес заметил любопытство, замешенное на страхе.

Неожиданно прозвучала короткая команда императора. Аристократы, несшие носилки, послушно остановились и склонили головы, чтобы не встретиться с господином взглядом. И император, высокий жилистый человек, легко сошел на землю и в ожидании посмотрел на Кортеса, ехавшего на лошади.

На императоре, великом Монтесуме, был плащ, сотканный из темно-зеленых перьев каких-то диковинных тропических птиц. Причем каждое перо было вставлено в петлицу изящной тонкой паутины из золота и выложено замысловатым узором. Всмотревшись в центр накидки, можно было увидеть очертания черепа. Тело императора опоясывал широкий кушак с густой бахромой, украшенный вышивкой, в него были вплетены изумруды с рубинами. На голове шапка из длинных зеленых перьев, в основании которой были вплетены золотые пластины. На мускулистых загорелых ногах сандалии с подошвой из золота, а верхняя часть украшена драгоценными камнями, среди которых преобладали изумруды.

Потянув за поводья, Кортес придержал коня:

– Мне нужно поздороваться с этим дикарем. Кажется, он ждет от меня почтения, придется его уважить. Тем более я взял для него подарок.

Подскочивший оруженосец попридержал за поводья коня, и Кортес, бренча железом, осторожно сошел на землю.

– Вот наша встреча и состоялась.

– Теперь много зависит от вас, капитан, – сказал Берналь. – Будьте хитрым и никогда не показывайте дикарям своего истинного лица.

– Уж постараюсь… Малинче, – обратился Кортес к наложнице, ехавшей немного позади.

– Да, командор.

– Пойдешь со мной. Не отставай от меня ни на шаг. Мне важно знать каждое его слово.

– Слушаюсь, господин.

Кортес направился к императору, стоявшему в окружении вельмож, Малинче шла, отставая от него всего на полшага.

Монтесуму можно было назвать человеком красивым: мускулистый, упругий, как натянутая тетива; руки длинные, сильные, привыкшие к физическим упражнениям. Шерстяная накидка, завязанная на левом плече аккуратным узлом, спадала до самых колен. Выпуклую мускулистую грудь украшал крупный синий камень с иероглифами. Черты лица правильные, через выпуклый широкий лоб, разделяясь надвое, шел багровый шрам, видно полученный в одном из поединков, что добавляло к облику настоящего воина еще большую мужественность.

– Здравствуй, император, – раскинув руки, произнес Кортес, надеясь заключить Монтесуму в объятия.

Отстранившись, император тотчас спрятался за спины приближенных. Двое сановников в шерстяных накидках, что-то гортанно приговаривая, тотчас встали на его пути и отвели в стороны раскинутые руки командора.

– Что они хотят? – с подозрением спросил Кортес.

Малинче, показывая радушие, улыбалась во все стороны, очевидно стараясь загладить ошибку командора.

– Успокойтесь, командор, пока они не собираются причинять нам зла. Притрагиваться к одежде императора – значит нанести ему смертельное оскорбление. Самое большее, что от вас требуется, так это быть приветливым. И все будет в порядке.

– Чертовы дикари! – показал Кортес в широкой улыбке крепкие белоснежные зубы. – Никогда не знаешь, как следует вести себя в следующую минуту.

– Сейчас самое время преподнести императору подарок; кажется, он этого ждет, – сказала переводчица. – Только не смотрите Монтесуме в глаза. С вашей стороны это может выглядеть невероятной дерзостью.