Созвездие Стрельца, или Слишком много женщин - Диана Кирсанова

Это было такое точное воссоздание картинки, которую еще вчера вечером я видел на первой фотографии, что у меня возникло ощущение дежавю.

Еще раньше, чем я успел охватить взглядом все это, в нос шибанул резкий запах. Я вспомнил, что у повешенных срабатывает кишечник и мочевой пузырь, заметил небольшую лужицу на ковре под телом, и только теперь к горлу подступила тошнота.

Но, собрав остаток сил, я шагнул к телу и коснулся Марининой руки. Она была совсем холодная. Более того – начинала коченеть…

Хватая ртом воздух, я выскочил обратно в предбанник, долго дергал дверь – о черт, как же она открывается?.. на себя или внутрь?! забыл, все забыл! – в конце концов буквально выпал из номера, захлопнул дверь и прислонился к ней, глубоко дыша и, наверное, глядя вокруг себя совершенно дикими глазами, потому что портье, который, оказывается, подсматривал за мной из-за выступа стены, сперва вытянул шею (почему я его и заметил), а затем кинулся вниз по лестнице, отчаянно стуча каблуками.

Я бросился за ним. Это было больше инстинктивное движение – куда-то бежать, кого-то ловить. С тем же успехом я мог начать ломиться в соседние номера – кстати, все как один закрытые.

В два-три тигриных прыжка я настиг тщедушного портье и прижал его к стене, предварительно хорошо тряхнув за плечи. Астеничное тельце в форменном бордовом костюме с золотой окантовкой заболталось, как вешалка в открытом платяном шкафу.

– Ты знал?! – прошипел я в востроносое лицо, которое на глазах начало покрываться мелкими бисеринками пота. – Знал, да? Знал, что она там мертвая? Знал, гадюка?!

– Кто?

– Ты!

– Я? Что мертвая? А кто мертвый?

– Марина! Та, что снимала номер!

– Она мертвая?

– Да! Убита!

– Аааааааааа… – тоненьким голосом проскулил портье и, как-то вынырнув из моих рук и из пиджака, стал сползать по стене.

Схватив его за шкирку, я потащил его на первый этаж, к рабочему месту. Запихал за стойку, надел на него пиджак, затем зачем-то толкнул – и портье распластался по своему стулу, как медуза. Было полное впечатление, что его тело отказывается держать какую бы то ни было форму и через секунду он просто стечет со стула и останется лежать на полу студенистой лужицей.

– Включай компьютер!

– Ззз… зачем?

– Кто заказывал номер? Кто его оплачивал? Сама Марина или тот, кто пришел с ней? Если он, то в компьютере должны быть его паспортные данные!

– Нет, нет… Это госпожа Доронина, все она… Мне и в компьютер смотреть не надо…

Доронина – это фамилия Марины.

– Она сама оплатила?

– Да. Сама. Я запомнил, потому что… потому что я ее знаю, и это было так… так необычно.

– Что – необычно?

– Что она не с вами и что сама оплатила номер. И еще она… она дала мне… щедрые чаевые. Как будто хотела, чтобы я запомнил… запомнил ее. Но мне не надо было запоминать. Я и так ее знал.

– Кто был с ней вместе? Ты хорошо разглядел?

– Не очень. Этот человек… Он держался в стороне.

Судорожно сглотнув, отчего худой кадык на его тонкой шее заходил как поршень, портье сделал глубокий вдох и вдруг жалобно попросил:

– Отпустите меня.

Я только сейчас заметил, что держу его за галстук. Разговаривая, я машинально притягивал к себе голову портье, и в конце концов позу, в которой он оказался, нельзя было назвать удобной.

– Извини, – я выпустил галстук, его голова ударилась о стол, потом заняла свое привычное месте: между плеч. – Опиши этого человека.

Закрыв глаза, портье подумал несколько секунд и сказал:

– В шляпе.

– Он был в шляпе?

– Да.

– Так, что еще?

– Широкий плащ.

– Какого цвета?

– Серый. Или песочный. Может, зеленый – я не знал, что надо запоминать! Я так и думал, что будут неприятности! Хотя я всего лишь здесь только работаю, – почему-то добавил он.

Я снова взял его за галстук:

– Что еще помнишь об этом мужчине? Вспоминай!

– Еще… Еще темные очки. Все! Отпустите! Отпустите меня! – Голос его начал срываться на крик.

Шляпа и темные очки, чтобы скрыть лицо, широкий плащ неопределенного цвета – негодяй сделал все, чтобы его никак нельзя было узнать!

– Когда он ушел?

– Кто?

– Этот, в шляпе, очках и плаще! Когда он покинул гостиницу, желательно точно, по часам?

– Но он ее не покидал!

– Исключено! В номере больше никого нет!

– И все равно я его больше не видел, – упрямо сказал портье, он постепенно приходил в себя. Об этом можно было судить по тому, как решительно он вырвал свой галстук из моих рук. – Я бы запомнил, если бы он прошел мимо меня. Но он не проходил. И сам я все время на месте, даже в сортир не уходил! У нас маленькая гостиница, частная. Я всех вижу. Мужчин за последний час не было! Никто не входил и не выходил. Кроме вас! Вот когда вы пришли, я и решил проследить, кабы чего не вышло! В конце концов, я тут всего лишь работаю, и скандалы в мою смену мне не нужны!

Он настолько привел в порядок свои мысли, что, как я заметил, то и дело косился на никелированный диск стилизованного «под старину» телефона. «Ворвался какой-то сумасшедший, который узнал, что его женщина вошла в «их» номер с другим мужчиной. Сам придушил ее, навел паники и теперь пытается представить дело так, будто ни в чем не виноват. Не на такого напал», – отчетливо читалось в его бегающих глазах. Тонкая, поросшая редкими волосками рука, высунувшись из обшлага пиджака, как змея, медленно потянулась к телефону.

– Стой, – я положил руку на телефон. – Еще пара вопросов – и звони во все колокола, не забудь, кстати, и в «Скорую помощь» звякнуть – пара успокоительных уколов тебе не повредит. Так ты точно уверен, что тот мужик в шляпе из гостиницы не выходил?

– Уверен.

– Куда он мог деться? Убежать по пожарной лестнице? Спрятаться в подсобных помещениях?

Портье пожал плечами:

– Вход на лестницу закрыт. Нас буквально вчера пожарная охрана оштрафовала, мы обязались за неделю все привести в порядок. А в подсобках сейчас уборщицы копошатся. У них смена. Увидели бы посторонних – крик бы подняли.

Да, это была правда. Кроме того, пускаться сейчас на поиски убийцы одному и неизвестно куда – было лишено всякого смысла. Этим займутся представители нашей доблестной милиции, вызвать которых, по всему видать, у нашего портье давно руки чешутся. Что ж, пусть.

К счастью – я не мог об этом не подумать, – у меня было железное алиби: Марина была убита (никогда не поверю, что эта женщина могла добровольно свести счеты с жизнью) несколько часов назад, а все это время я провел с живым свидетелем – Ритой, да и сам портье видел, что я пришел уже после того, как случился весь этот ужас.