Агасфер. Вынужденная посадка. Том I - Вячеслав Каликинский

Аэродром Ацуги, Япония

– Со всем уважением, сэр, но не я придумал эта шараду! – Сержант-синоптик откинулся в своем вращающемся кресле назад и широко осклабился, не выпуская изо рта зубочистку.

Лейтенант Арчи Лефтер, сдерживая раздражение, вновь склонился над хаотично расстеленными на сдвинутых столах синоптического бюро авиакрыла картами с зафиксированной на сегодняшний день погодной обстановкой.

– Значит, чтобы обойти фронт циклона, я должен лететь строго на север примерно два часа, и только потом изменить курс на северо-восток. Сардж, но ведь это уже русское воздушное пространство!

– Прошу прощения! – извиняющимся тоном повторил сержант. – Прошу прощения, но иного решения поставленной перед вами задачи я не вижу. Да и вы наверняка тоже, сэр! Лететь сразу на северо-северо-восток, сквозь бурю – это безумие! Ваш «гусь» обледенеет через четверть часа полета и неминуемо потеряет при этом пятую часть крейсерской скорости. Штаб приказал мне рассчитать вашу точку рандеву с крейсером «Канзас» в максимально благоприятной погодной обстановке. И мы тут с самого утра решаем эту шараду, сэр. И уже замучили радиста «Канзаса» своими запросами насчет того, что там вокруг него происходит. Эта точка, как я полагаю, здесь!

Не выбираясь из кресла, сержант-синоптик ткнул карандашом в карту и продолжил:

– Крейсер будет в точке рандеву через шесть – семь часов. Ветер у них там северо-западный, 10–12 узлов, волнение 0–2 балла, высота волны, как передают с «Канзаса», не более трех-четырех футов. Однако по нашим данным, часов через десять крейсер попадет под влияние тыловой части циклона, и обстановка там резко ухудшится. Ветер усилится, высота волн достигнет шести-восьми футов. Сможет ли ваш «дикий гусь» сесть при таком волнении?

Лейтенант, продолжая разглядывать карты, выругался.

– Сэр, я тут совершенно не при чем, – начал терять терпение синоптик. – Изложите свои возражения в штабе! Если к вам прислушаются, то полет отложат, а нам прикажут искать новую точку рандеву… Только имейте в виду, сэр, максимальную дальность вашего полета. Это не мое дело, конечно – но я позвонил парням-механикам и узнал, что при крейсерской скорости сто восемьдесят узлов дальность полета «груммана» не превышает восемьсот миль. Через сутки «Канзас» – если, конечно, там не получат приказ лечь в дрейф или повернуть назад – окажется за пределами вашего плеча перелета. Так что смотрите сами, сэр!

– Счастливо оставаться, сардж! – Пилот встал и раздраженно сбил стеком сидящую на стене муху.

– Прошу прощения, сэр…

– Да, сардж? – уже в дверях пилот оглянулся.

– Это, конечно, не мое дело, сэр. Но все-таки интересно: вам выпала редкая возможность вернуться домой и закончить с этой дурацкой войной. «Грумман», как мне рассказали, в военных условиях – «птичка» одноразового использования. Сев в условиях открытого моря на воду, вы тем самым выполните вылет в боевых условиях… Какого черта, сэр? Вернетесь домой на крейсере, с относительным комфортом, получите нашивку аса и думать забудете про всех этих косоглазых!

– Надо же! Моя птичка, оказывается, одноразового использования! – хмыкнул Лефтер со всем доступным ему сарказмом. – Хорошо быть умным, сардж! Не замечали?

Сержант-синоптик, поняв издевку, поджал губы, и Лефтер с торжествующим видом захлопнул за собой дверь.

В штаб он, разумеется, не пошел. Это было бессмысленно. Зачем? Приказ никто не отменит, да никто и не возражает против этого спецзадания. Уж, во всяком случае, не он, первый лейтенант Лефтер! Правда, никто и не возьмет на себя труд объяснять чертову необходимость этого полета. Значит, надо лететь.

День для первого лейтенанта ВВС США Арчи Лефтера явно не задался. Вестовой из штаба с пакетом поднял его в 7 часов утра. Приказ был однозначным: не позднее полудня, с учетом метеообстановки, вылететь вдогонку за вышедшим сутки назад из Иокогамы крейсером «Канзас», возвращающимся в США и передать командиру срочный груз. В случае непредвиденного ухудшения погоды – сбросить груз на парашюте. При невозможности возвращения на базу – приводниться возле крейсера, перейти на него и по прибытии в США явиться в расположение ближайшей базы ВВС и получить новое назначение. При приводнении вне зоны доступности от крейсера «Канзас» – перейти на спасательный плот и ждать помощи.

Все было верным: и нынешний приказ, и пункт контракта с ВВС США, в соответствии с которым предусматривалась аварийная ситуация при посадке «груммана» на воду. Более того: Лефтер уже попадал в подобную «нештатную» ситуацию – четыре месяца назад больше суток просидел на спасательном плоту вблизи Гуама, пока его не подобрал патрульный катер с островов. Нашивку за тот вылет он, разумеется, получил – однако воспоминания о нем остались самые неважные. В самом деле, какого черта: сидишь на тонкой резиновой оболочке плота, под задницей бог знает сколько миль – не футов, а миль! – соленой воды, и не знаешь, то ли придет кто-то на помощь, то ли нет…

Все еще на что-то надеясь, Лефтер позвонил дежурному по авиакрылу, однако тот подтвердил: в соответствии с приказом полковника Райли, «груманн» уже извлекли из трюма транспортного корабля и в данную минуту на трейлере везут в аэропорт Ацуги. Команда механиков собрана, и крылья гидросамолета, демонтированные на время морского перехода, будут поставлены на место в нормативное время, не позднее, чем через два часа.

Значит, надо лететь…

«Грумман G21 Goose» был достаточно редкой «пташкой» в ВВС США. Его серийный выпуск для коммерческого использования начался на заводах Груммана еще в 1938 году и военного предназначения изначально не имел. Самолет был амфибией, имел три поплавка и выдвижное шасси с ручным приводом для посадки на землю.

Когда в Европе заполыхала Вторая мировая, компании «Грумман» стоило немалых усилий и «подмазываний», чтобы ее детище было включено в реестр военных заказов. Самолет-амфибия, как уже упоминалось, имел чисто гражданское предназначение и мог взять на борт только две бомбы максимальным весом не более 45 килограммов каждая. С этим боекомплектом, кстати говоря, Лефтер и совершил свой первый и пока последний боевой вылет. Правда, две бомбы, сброшенные экипажем на вражеский торпедный катер, в цель не попали – что и подтвердило неважное мнение экспертов о значении самолета-амфибии как бомбардировщика.

Заднего «фонаря» для стрелка с пулеметом для защиты «груммана» не было конструктивно предусмотрено, и «гусь» представлял собой легкую мишень для вражеской авиации. К тому же пилотаж «груммана», как и всякой другой амфибии, требовал от летчика специфичных навыков, дополнительного обучения и практики. Все это привело к тому, что пакет военного заказа Министерства обороны США на «гусей груммановской породы» был весьма ограничен. Военно-морской флот США поначалу заказал один «оценочный экземпляр», дав ему обозначение XJ3F-1. После этого последовал заказ двух десятков серийных машин, переименованных в JRF. Последняя модификация «гусей» имела форсированные двигатели. Однако этот фактор имел и свою оборотную сторону: форсированные моторы жрали бензина в два раза больше нормативов, и возвращение на базу после вылета стало более проблематичным, чем раньше.