Пиранья - Марина Крамер

– Да, вы правы. Но что это меняет? Я не женат, Аня тоже свободна. Мы друг другу нравимся, почему не провести вместе какое-то время, если обоих все устраивает? Она знает, что замуж я ее не позову – и не потому, что меня ее происхождение не устраивает, а потому, что вообще не собираюсь жениться. Я ей так об этом и сказал сразу.

– А она?

– А она рассмеялась и сказала, что замужество – это последнее, о чем она думает.

«Ну, сказать-то она могла что угодно, даже то, что ты особенно хотел бы услышать, чтобы с крючка не сорвался, – подумала Крошина, делая пометку в ежедневнике. – Если я что-то в этом понимаю, то практически любая девушка стремится создать семью – особенно та, что была ее лишена».

– А в поведении Анны в последнее время ничего не изменилось?

– Нет, – твердо сказал Гаврилов – как показалось Лене, слегка поспешно. – Аня ведет себя как обычно, – лицо его при этом сделалось вдруг замкнутым, и Лена поняла, что продолжать разговор не имеет смысла.

Она попрощалась и вышла из кабинета, подумав, что нужно прислать сюда Паровозникова – пусть разговорит пожилую секретаршу, которая ей, Лене, наверняка ничего не скажет – такие основательные дамы охотнее общаются с мужчинами, не считая женщин профессионалами.

«Очень интересный персонаж, – думала Лена о Гаврилове, сидя в трамвае. – Такое впечатление, что он влюблен в эту Анну, потому что не будет работодатель с такой теплотой и участием рассказывать историю жизни девушки, которая ему кофе варит, даже если иногда с ней спит. Он ее даже знать-то не будет, если ему все равно и интересует только вкус и температура приносимого напитка. А Гаврилов, похоже, знает о Веткиной куда больше».

Она не могла до конца понять, какое впечатление оставил у нее разговор с Гавриловым. Вроде бы человек ничего не скрыл, ответил на все заданные вопросы, рассказал даже чуть больше… но у Лены осталось ощущение недосказанности, какой-то легкой недоговоренности, словно бы Гаврилов за потоком слов и фраз умудрился спрятать что-то важное.

Смущало еще и то, что Анна Веткина не скрывала своих занятий ножевым боем. Это вроде как даже делало подозрения в ее адрес не такими убедительными – зачем ей давать такой козырь в руки следствия? Можно было промолчать, пусть бы следователь копалась и искала ниточки сама. Наивной дурочкой Веткина не выглядела, глупой – тоже. Вариант с тем, что кто-то подсказал ей такую линию поведения, Лена отмела после разговора с Гавриловым – похоже, что авторитетов у Анны никаких не существовало, и свою точку зрения она отстаивала.

В сумке завибрировал телефон, и Лена вспомнила, что убрала звук и забыла об этом. Как назло, мобильник оказался на самом дне, под ежедневником, упаковкой салфеток, косметичкой, кошельком и еще целой горой всякого дамского добра, что практически любая женщина таскает в сумке.

Звонил Андрей:

– Значится так, начальница, записывай. – Голос его в трубке звучал сухо, даже без намека на шутку, и Лена послушно вынула ежедневник и ручку. – То, что прежде было телом, обнаруженным на свалке, принадлежало некоему Терентьеву Алексею Петровичу, одна тысяча девятьсот семьдесят шестого года рождения, бывшему метателю молота, чемпиону страны и даже участнику чемпионатов мира. После ухода из большого спорта господин Терентьев слегка загрустил, а потому запил и угодил в места заключения по обвинению в изнасиловании. Как ты понимаешь, в деле фигурировали материалы, при помощи которых труп и идентифицирован. Господин Терентьев аккурат как год освободился из колонии, нигде соответственно не работал, а шатался с такими же бывшими людьми по свалкам и прочим злачным местам. Записала? – Лена кивнула, словно Андрей мог это видеть. – Ну и славно. Ты подумай, куда это пристегнуть, а я дальше побежал, мне тут из миграционки звонили, похоже, второе тело у нас тоже не безымянное.

Андрей сбросил звонок, а Лена, задумчиво глядя на листок, испещренный неразборчивыми строчками, стала прикидывать, как могут быть связаны между собой Николя Паретти и некто Терентьев Алексей Петрович, бывший спортсмен, а ныне отбывший тюремный срок бомж.

«Интересно, а что Паровозников по этому поводу думает?» – этот вопрос возник внезапно, и Лена решила узнать мнение оперативника сразу, а потому снова достала телефон.

Андрей ответил недовольным тоном:

– Да, я слушаю.

– Ты занят, что ли?

– «Что ли»! – передразнил он почти зло. – Я, между прочим, не только по твоему делу работаю и сейчас на месте происшествия.

– Ты же сказал, что в миграционную службу поедешь.

– Поеду, но потом. А сейчас я на квартире, у нас очередное нападение на бизнесмена. Если у тебя не срочно, то я кладу трубку.

– У меня не срочно. – Лена вдруг почувствовала, что обиделась на Андрея за этот тон и за то, что не стал обсуждать с ней ее дело.

– Тогда до вечера, я забегу с отчетом.

– Ты меня извини, Ленка, – Паровозников сидел за столом, обхватив руками кружку с кофе, – я совсем зашиваюсь, этих бизнесменов мелких трясут, как груши, – совсем как в девяностых. Мы с ног сбились, а следов никаких, все нападения как под копирку – звонок в дверь, удар в лицо, на голову пакет – и пошло-поехало. Вымогают деньги, суммы каждый раз разные – соответственно тому, какой бизнес у потерпевшего. С владельца мастерской по ремонту обуви – одно, с хозяина супермаркета – другое. И никто не может ни примет нападавших вменяемо назвать, ничего описать не могут. Только говорят, что приходят, похоже, двое, один здоровенный, второй поменьше, это все. И как я должен этих Тарапуньку и Штепселя найти без примет совсем? Хватать по городу парочки «длинный-короткий»?

– Да я все понимаю… просто… ты как-то совсем уж по-хамски меня отшил.

– Ой, да ладно тебе… ты меня отшила похлеще – ничего же, выжил, даже вот сижу тут. – Андрей сделал глоток и поморщился.

Лицо Лены вспыхнуло, она наклонила голову и пробормотала:

– Андрей… ну, мы ведь договорились… если ты не можешь со мной работать, то не надо, буду просить других оперов…

– Если хочешь сама – проси других. Я не отказывался с тобой работать. Просто ты должна понять, что я не могу все бросать и по первому твоему звонку заниматься исключительно твоими делами. Другие следаки тоже дергают и хотят быстрее со своим разбираться.

– Да, ты прав… извини.

– Ты не извиняйся, я же просто ситуацию обрисовал, чтобы ты понимала, почему я иной раз рычу. Лично к тебе это отношения не имеет, я и на других следаков точно так же срываюсь, если достанут. Давай лучше отчет мой посмотри.

Он придвинул ей пару листков, и Лена, вздохнув, взяла справку из миграционной службы. ДНК обгоревшего трупа, найденного в баке за торговым центром, совпадала с таковой гражданина Таджикистана Рашида Хусейнова, одна тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения. Как следовало из справки, Хусейнов приехал в их город год назад, работал дворником в управляющей компании Центрального района.