Ученик - Микаэль Юрт

– Ты справишься?

– Да. Спасибо.

Эдвард слабо прислонился к машине. Роланд, похлопав его по плечу, прошел до кабины и открыл дверцу с пассажирской стороны. Без видимых усилий он вытащил охранника, который неподвижно сидел, скрючившись. Кровоточащая рана на горле прямо под челюстью и еще одна чуть пониже ключицы, успел отметить Эдвард, пока Роланд тащил мимо него охранника в сторону задних дверей. Живой, но долго не протянет. Он услышал, как закричала Фатима, когда Роланд более или менее закинул умирающего охранника в заднее помещение. Эдвард закрыл глаза.

Роланд обошел вокруг машины с другой стороны. Когда он выстрелил в сидевшего на переднем сиденье охранника, водитель попытался удрать. Но оказался недостаточно проворным. Роланд успел обежать вокруг, схватить его и трижды ударить головой о стенку машины. Теперь он схватил потерявшего сознание шофера и отправил его составлять компанию остальным. Собрав всех в одном месте, он снова забрался в «скорую». Охранники его не волновали. Один мертв, второй умирает. Он отцепил от их поясов наручники и перевернул шофера. Запер ему руки на спине и обратился к Фатиме, по-прежнему сидевшей на стуле возле носилок.

– Иди сюда.

Фатима только помотала головой, не будучи в силах пошевелиться. Роланд шагнул к ней, сдернул ее со стула и придавил к полу рядом с остальными. Когда он стал запирать ей руки на спине, она не сопротивлялась. Он выдернул одеяло, опять прошел вокруг машины, мимо Эдварда, к пассажирской стороне. Принялся выгребать лежавшие по всей кабине осколки стекла. Удалив бóльшую часть, он расстелил одеяло на пассажирском сиденье. Вернулся к Эдварду и помог тому разместиться с капельницей в кабине. Прежде чем закрыть дверцу, он выбил из окна остатки стекла, чтобы оно казалось открытым, а не разбитым. Устроив Эдварда, он поспешил к припаркованному «Саабу» и достал с заднего сиденья рулон серебристого скотча. Вернулся к «скорой» и четверым в кузове. Связал ноги шоферу и женщине. Не потому, что думал, будто кто-нибудь попытается привлечь внимание ударами ног, – мужчина не придет в сознание еще долго, а девица кажется совершенно апатичной. Просто на всякий случай. В завершение Роланд дважды обмотал им скотчем рты. Потом выпрыгнул, закрыл дверцы, уселся на водительское место и повернул ключ. Все заняло пять минут. Никто их не видел. Нигде ничто не шевелилось. Никакие сирены не приближались. Только звуки леса.

Они тронулись в путь. Эдвард взглянул в зеркало заднего вида и увидел, как «Сааб» становится все меньше и меньше. Они поставили на нем крест. Покинули его. Так же, как он поставил крест на «Лёвхаге». Покинул ее.

Теперь он может, теперь он должен смотреть вперед.

Роланд гнал «скорую помощь» с очень небольшим превышением скорости. Эдвард был уверен в том, что шоссе 55 не является излюбленным местом полиции для проверки скорости, во всяком случае, когда дело касалось спецтранспорта, но рисковать было глупо. Встреча с блюстителями порядка не представлялась оптимальной по нескольким причинам. Их бы заинтересовало разбитое окно. В кабине имелись следы крови. Роланд был одет не соответствующим образом. Внимательный полицейский все это заметил бы. Ну, если проблема возникнет, им придется ее решить.

Вокруг было красиво. По-летнему зелено. У Эдварда возникло почти головокружительное ощущение, когда он смотрел на простирающийся перед ним колышущийся ландшафт. Как много площади. Пространства. Теперь, когда перед ним открывалась перспектива, когда он видел, в чем ему отказывали, последние четырнадцать лет казались еще более изолированными и ограниченными. Он наслаждался поездкой, каждым новым видом, возникавшим вдоль извилистой дороги. Ветер через выбитое окно трепал его жидкие волосы. Он снова закрыл глаза. Дышал глубоко. Дал себе отдых. Воздух казался более легким. Другим. Каждый вдох укреплял его. Вот каково это, когда дышишь как свободный человек. Роланд сбросил скорость. Эдвард открыл глаза. Они подъехали к шоссе Е18. Чуть более получаса, и они в Стокгольме.

– У тебя есть телефон? – спросил Эдвард.

Роланд сунул руку в карман и протянул ему мобильный телефон. Эдвард набрал номер по памяти и стал ждать ответа, а Роланд перешел на безопасные 110 километров в час.

* * *

Харальдссон стоял у окна спальни. Он стоял там с тех пор, как открыл дверь и обнаружил комнату пустой. Прошел мимо не застеленной двуспальной кровати к окну. И остался стоять. А что еще было делать? Искать Йенни? Где? Он не имел представления и был буквально парализован.

Тревога, страх, Йенни, работа.

В саду начали сажать яблоню. Он видел, как приехали садовники. Как они обошли сад, размахивая руками и что-то обсуждая. Пришли к согласию относительно лучшего места и принялись отмерять и копать. Принесли мешки с землей. Нормальная жизнь, проходившая всего в нескольких метрах от него. Понятная действительность.

Думать трезво было трудно. Что он может сделать? Он не может оказаться замешан. Ему нельзя быть замешанным. Йенни исчезла. Он замешан. Но об этом никому не следует знать. Нельзя, чтобы с Йенни что-нибудь случилось. Мысли скакали, меняли колею, точно на поцарапанной виниловой пластинке.

Хинде будут перевозить. Вероятно, он уже покинул «Лёвхагу». Он хотел, чтобы его перевезли. Что-нибудь произойдет. Что? Следует ли Харальдссону поднять тревогу? /скачок/

Может ли это спасти Йенни? Йенни исчезла. /скачок/

Чем он может обосновать тревогу? Лучше бы не рассказывать о том, что он оказывал Хинде кое-какие услуги и что одна из них вылилась в то, что Хинде покинул территорию. Это означало бы не только самоубийство в плане карьеры. Это наверняка наказуемо. /скачок/

Йенни. Где она? Она не должна умереть. Что он будет делать? Как сможет жить дальше? /скачок/

Когда Йенни исчезла, Хинде еще не покинул «Лёвхагу», а Ральф был уже арестован. Что это означает? Что Хинде контактировал еще с какими-то людьми за пределами «Лёвхаги»? /скачок/

Нельзя допустить, чтобы отец Ингрид Мари сидел в тюрьме. /скачок/

Поднимать тревогу? Может ли он поднять тревогу? Что привести в качестве причины своих подозрений? Возможно, Хинде болен. По-настоящему. Возможно, он поехал в больницу. Тогда предупреждение о попытке к бегству покажется, мягко говоря, подозрительным. А если он опасался такой попытки, почему тогда дал согласие на транспортировку?

/скачок/

Я не убил ни одной беременной женщины. /скачок/

Что произойдет, если он поднимет тревогу?

Что произойдет, если он этого не сделает?

С Йенни.

Телефон снова зазвонил. Доставая его из кармана, Харальдссон почувствовал, как от надежды у него быстрее забилось сердце. Незнакомый номер. Не Йенни. Он все равно ответил.

– Харальдссон.

– Это Эдвард Хинде.

В голове у Харальдссона образовалась полная пустота. Теснившиеся там ранее мысли как ветром сдуло.