Подлинная история носа Пиноккио - Лейф Г. В. Перссон

– Я уже пообщалась с Левином, и он обещал взять этот отрезок на себя. Чтобы они не насторожились заранее, по-моему, лучше, если его люди допросят их здесь, у вас.

– Разумно, – сказал Бекстрём. – Ты ничего не добьешься с ними по данному пункту.

Лиза Ламм была согласна с ним и на сей счет тоже. Адвокат Даниэльссон уже позвонил и объяснил, что он не собирается писать никакого заявления по поводу произошедшего в его офисе. Никто ему ничем не угрожал. Возможно, получилась местами излишне оживленная дискуссия, но он и прокурор ведь прекрасно понимали, что подобное ненаказуемо согласно шведскому законодательству.

– Девица, которая работает там? – спросил Бекстрём. – Они еще навестили ее дома. Ну та, которая, как мне показалось, спала с Эрикссоном.

– Работала, – уточнила Лиза Ламм. – Она закончила трудиться у них в тот день, когда побывала здесь на допросе. Потом, похоже, отправилась за границу в долгий отпуск. В неизвестном направлении. Что касается ее отношений с бывшим шефом, наши мнения совпадают.

Бекстрём лишь тихо вздохнул и кивнул.

«Где-то я слышал это раньше», – подумал он.

– О чем еще ты хотела рассказать нам?

– О двух вещах. Во-первых, «Эрикссон и партнеры» больше не собираются представлять Афсана Ибрагима и его товарищей. Во-вторых, Даниэльссон сам отказался от роли «душеприказчика» Эрикссона. Если ты спросишь меня, здесь, по-видимому, есть определенная связь, помня о делах между Эрикссоном и Афсаном.

– Что я могу сделать для тебя? – спросил Бекстрём.

– Теперь тебе больше не за что прятаться, Бекстрём, – произнесла в ответ Лиза Ламм и выпрямилась на стуле.

– Тогда я тоже хотел сообщить тебе две вещи, – сказал Бек-стрём. – Относительно тех двоих, кого мы ищем. По-моему, я нашел их. Принимая в расчет, что они оставили после себя, мне кажется, также не возникнет больших проблем выяснить, прав я или нет.

– То есть, насколько я понимаю, у тебя практически нет сомнений.

– Никогда не знаешь наверняка. – Бекстрём очень взвешенно пожал плечами. – Случалось, и я ошибался.

– И как часто?

– Не помню, честно говоря. Это было так давно, что я уже забыл. Я прошу тебя набраться терпения всего на несколько часов. Просто мне надо проверить еще пару вещей.

– Я просто дрожу от нетерпения, – пошутила Лиза Ламм.

– Боюсь, все это так называемое убийство вот-вот сведется к ужасно печальной истории, и именно тогда мне очень понадобятся твои юридические знания. Извини, но я собирался предложить тебе рассмотреть это как чисто гипотетический случай.

– Давай, я жду, – подзадорила Лиза Ламм. «Боже, как интересно».

– Около девяти звонят в дверь дома Эрикссона, – начал Бек-стрём, глубоко вжавшись в свой стул. – Встреча была назначена заранее, и посетители держали Эрикссона в неведении о цели своего визита… поэтому, впуская их к себе, он не испытывал ни малейшего беспокойства…

– Что ты об этом думаешь? – спросил Бекстрём четверть часа спустя, когда поставил точку в своем рассказе о гипотетическом случае. – Один конкретный вопрос. В чем состоит само преступление?

– Его нет, – ответила Лиза Ламм и покачала головой. – Если все произошло именно так, как ты описываешь, подобное ненаказуемо. С Эрикссоном, наоборот, все иначе, но поскольку он мертв, то…

– Так я и предполагал, – сказал Бекстрём, и в это самое мгновение зазвонил его мобильный. – Бекстрём, – ответил комиссар, уже просчитав, кто звонил.

– Фелиция, – представилась она столь же радостным голосом, какой был у нее час назад. – Мы на месте.

– Увидимся через пятнадцать минут, – отчеканил Бекстрём. – Сейчас старший прокурор должна меня извинить, – сказал он и поднялся. – Обещаю перезвонить через пару часов.

– Время брать быка за рога, – сказала Лиза Ламм, и это прозвучало скорее как утверждение, чем как вопрос.

– Да, – ответил Бекстрём.

«Знала бы ты, насколько права», – подумал он.

«Странный человек, очень странный», – подумала Лиза Ламм, смотря вслед спешившему к выходу Бекстрёму.

«А она красивая», – подумал Бекстрём, когда вышел на улицу и садился в ожидавшее его такси.

132

Фелиция встретила его в дверях. Рассказала, что гость Бек-стрёма сидит в заведении в компании большого бокала крепкого пива и порции виски.

– И как он?

– Выглядит довольным. Когда я рассказала ему, о чем речь, он сначала прилично удивился. Но потом не возникло никаких проблем. Обедать ведь ему все равно надо было.

– По-твоему, он знает, из-за чего я захотел встретиться с ним?

– Да, – подтвердила Фелиция и кивнула. – Он даже сказал, что просто жаждет поведать шефу, как все произошло. И очень удивился, почему прошло так много времени, прежде чем шеф дал знать о себе.

– Ничего больше?

– Крутой малый. – Фелиция мечтательно закатила глаза к небесам. – О том, что он легендарная личность, не трудно догадаться. Будь он на пятьдесят лет моложе, я сама залезла бы в окно его спальни. Шеф хочет, чтобы я осталась?

– Держись поблизости, – буркнул Бекстрём.

«Ох уж эти бразильянки, – подумал он. – Все мысли только об одном».

– Комиссар Бекстрём, – констатировал Ролле Столхаммар. – Малышка Фелиция рассказала о твоем желании угостить меня обедом. Никак ты занялся благотворительностью?

– Нам с тобой надо поговорить об одном деле, – сказал Бек-стрём.

«А другое тебя не касается».

– Ну, это я уже понял, даже если прошло чертовски много времени, прежде чем ты появился на горизонте.

– Что будешь есть? – спросил Бекстрём, немного меняя тему.

– Бифштекс с луком, – ответил Ролле. – В части напитков я собирался продолжить тем, с чего начал.

– Бифштекс с луком будет нормально, – согласился Бек-стрём и кивнул хозяину заведения, который как раз вышел в зал. – А из напитков – все как обычно.

– Еще одно дело, – сказал Ролле Столхаммар. – Прежде чем мы начнем жрать, значит. Если ты сейчас вбил себе в башку, будто я забил насмерть Эрикссона, про наш обед можешь забыть.

– Нет, – уверил его Бекстрём. – Мы сидим здесь по той простой причине, что мне пришло в голову как раз обратное. Я подумал, что ты должен получить шанс рассказать, как все произошло, чтобы я закрыл это дело.

– Приятно слышать, – сказал Ролле Столхаммар, судя по его виду абсолютно искренне. – Хотя, если ты спросишь меня, это просто мистика какая-то, – добавил он и покачал головой.

– Я слушаю. – Бекстрём поднял свой только что полученный бокал.

– Когда я прощался с адвокатом Эрикссоном, он выглядел почти как огурчик. Конечно, орал во весь голос и был чуточку не в себе, потом еще кровь у него немного шла носом, но от подобного ведь не умирают. Особенно, когда речь идет об обычном гангстерском адвокате вроде него. От такого точно не умирают.