Домашние правила - Джоди Пиколт

Если я не стану знаменитым в своей среде экспертом-криминалистом, как доктор Генри Ли, то буду патологоанатомом. Сфера деятельности та же, только поле у́же. Вместо того чтобы обшаривать весь дом или лес, определяя картину преступления, вы извлекаете всю историю из мертвого тела на столе в прозекторской.

Есть много вещей, которые делают труп предпочтительнее живого человека:

1. У мертвецов нет выражения лица, так что нет опасности принять усмешку за улыбку или еще как-нибудь глупо ошибиться.

2. Они не скучают, если вы в разговоре не даете им слова сказать.

3. Им все равно, стоите вы слишком близко к ним или слишком далеко.

4. Они не говорят про вас, когда вы уходите из комнаты, и не жалуются своим друзьям, как вы им надоели.

По мертвому телу можно определить последовательность происходивших с ним событий: стало ли причиной перитонита и сепсиса пулевое ранение в живот; явились ли эти осложнения причиной смерти, или последним ударом стал респираторный дистресс-синдром. Вы можете определить, умер человек в поле или был оставлен в багажнике машины. Вы можете сказать, был он убит выстрелом в голову до того, как тело сгорело, или наоборот. Когда череп отделен от тела, вы увидите кровь, которая начала вытекать в результате закипания мозга, то есть термального повреждения. Если вы ничего такого не увидите, обычно это означает, что причиной смерти был выстрел, а не огонь. Признайтесь, вы хотели это выяснить.

По всем этим причинам я с особым вниманием слушаю доктора Уэйна Нассбаума, когда он занимает место свидетеля. Я его знаю: видел раньше на местах преступлений. Однажды написал ему письмо и получил от него автограф.

Он перечисляет свои звания и должности: сперва диплом Медицинской школы Йельского университета, потом поочередно работа патологоанатомом и в неотложной медицине, должность помощника судмедэксперта в штате Нью-Йорк и наконец – двадцать лет службы на посту главного судебно-медицинского эксперта в Вермонте.

– Вы проводили вскрытие Джесс Огилви? – спрашивает Хелен Шарп.

– Да. Днем восемнадцатого января, – отвечает он. – Тело доставили в мою прозекторскую утром, но оно должно было оттаять.

– Какая была температура на улице, когда тело обнаружили?

– Минус двенадцать градусов, что обеспечило прекрасную сохранность.

– Как она была одета?

– На ней были мягкие спортивные брюки, футболка и легкая куртка. Бюстгальтер, но трусы были надеты задом наперед. В маленьком кармашке брюк я нашел зуб, завернутый в туалетную бумагу, в застегнутом на молнию кармане куртки лежал мобильный телефон.

В «Борцах с преступностью», когда судебно-медицинского эксперта вызывают в суд для дачи показаний, эта процедура занимает не больше пяти минут. Хелен Шарп расспрашивает доктора Нассбаума о результатах вскрытия три раза: сперва вербально, второй раз с помощью схематичного изображения человеческого тела, на котором врач отмечает красным маркером, какие повреждения обнаружены на теле, и, наконец, посредством фотографий, сделанных во время вскрытия. Мне дорога каждая минута этого допроса. Хотя я не уверен, что он так же приятен женщине из присяжных, у которой такой вид, будто ее сейчас вырвет.

– Вы сказали, доктор, что взяли для токсикологического анализа образцы мочи Джесс Огилви, крови из сердца и стекловидного тела из глаз?

– Это верно.

– Какова цель этих исследований?

– Они позволяют узнать, какие инородные вещества имелись в крови жертвы. В случае с кровью из сердца и стекловидным телом – в момент смерти.

– И какие результаты вы получили?

– В момент смерти в крови Джессики Огилви не было ни алкоголя, ни наркотиков.

– Вы фотографировали тело во время вскрытия?