Пятое сердце - Дэн Симмонс

Надругательство над языком он воспринимал так же, как неоправданную жестокость к собакам или лошадям. Не сказать, что его отношение к лошадям и собакам было таким уж сентиментальным, однако он как-то заметил Ватсону, что число людей, говорящих «одел шляпу» или «подустал», можно было бы заметно сократить несколькими меткими выстрелами и записками с пояснениями, приколотыми жертвам на грудь.

– Так мне отбавить человека от тех двух? – спросил О’Мейли.

Тут в разговор вступил вице-президент Стивенсон. Он еле заметно подмигнул Холмсу и сказал:

– Нам известно, что существует угроза для Белого дома, сержант О’Мейли. А полковник Себастьян Моран – прославленный стрелок и солдат удачи в противоположность тем… фантомам, которых ищут другие. Разумнее, чтобы в этот день все ваши двадцать семь превосходных подчиненных охраняли Белый дом. В конце концов, они обучены защищать его от вторжения извне, а не сопровождать президента в поездках.

– Верно, – согласился О’Мейли. – Это обязанность чикагской полиции. Президента охраняет принимающий город.

– Лишь отчасти обязанность чикагской полиции, – заметил глава секретной службы.

– Что вы хотите этим сказать? – спросил суперинтендант Мур.

Перед встречей комиссии Холмс с глазу на глаз спросил Драммонда, считает ли тот, что честь обладать самой продажной полицией безраздельно принадлежит Чикаго. Тот надолго задумался, потом кивнул:

– Теперь, когда Нью-Йорк окончательно избавился от шайки Твида, а место старых коррупционеров еще не заняли новые, пальма первенства и впрямь отошла к Чикаго. Тамошние полицейские такие же насквозь продажные, как насквозь пропитые. Однако среди них есть хорошие ребята, и очень немного таких, кто станет помогать в убийстве президента.

Тогда Холмс выслушал Драммонда и кивнул.

Сейчас сержант О’Мейли вопросил громко:

– Что вы имели в виду, когда сказали, что чикагская полиция не будет отвечать за безопасность президента Кливленда?

– Чикагская полиция будет отвечать за его безопасность от дверей гостиницы «Лексингтон» до территории выставки – так называемого Белого города в Джексон-парке, – сказал Холмс. – Однако, как только президент вступит на священную почву Всемирной Колумбовой выставки, ответственность за него, а также за полсотни других высших должностных лиц, включая всенародного любимца президента Бразилии, перейдет к Колумбовой гвардии.

– Что еще за Колумбова гвардия? – удивился О’Мейли.

Вместо Холмса ответил Драммонд:

– Частные полицейские силы, созданные для Всемирной выставки Дэниелом Бернемом.

– Не чикагская полиция? – переспросил Мур.

– Нет, – подтвердил глава секретной службы Драммонд. – На территории выставки Колумбова гвардия имеет власть останавливать, допрашивать и арестовывать – есть даже отличная маленькая тюрьма чуть в стороне от Мидуэй-Плезанс. Впрочем, главной обязанностью гвардейцев будет искать потерявшихся детей, указывать дорогу, вмешиваться, пока личное опьянение не превратилось в общественную проблему, и вообще всячески помогать сотням тысяч посетителей выставки приятно провести время.

– И какова численность гвардейцев? – спросил вице-президент Стивенсон.

– Чуть больше двух тысяч, господин вице-президент, – ответил Холмс.

– Двух тысяч?! – взорвался суперинтендант Мур. – Да это армия!

– Полагаю, замысел Дэниела Бернема именно таков, – сказал Холмс. – Белый город будет электрифицирован, как не снилось Чикаго, Вашингтону, Нью-Йорку, да и любому крупному городу США. Электрические фонари, сверкающие витрины, свет из огромных окон, иллюминация и прожекторы на более чем шестистах акрах Всемирной выставки вкупе с высочайшим процентом полицейских, как в форме, так и в штатском, на душу населения должны сделать Белый город наиболее безопасным местом в мире.

– Если при этом они обеспечат безопасность президенту Кливленду на время его пребывания, – заметил вице-президент Стивенсон.

– Чем вооружены Колумбовы гвардейцы? – спросил Мур.

Холмс улыбнулся:

– У большинства будет свисток и короткий палаш в ножнах.

* * *

Генри Адамс, в халате и домашних туфлях, вошел в кабинет и хмуро глянул на сыщика, который при появлении хозяина остался сидеть.

– Я вижу, вы расположились как дома, мистер Холмс.

Холмс улыбнулся и кивнул.

– И без сомнения, не упустили случая обшарить мой стол и секретер.

– Лишь для того, чтобы налить себе стаканчик, с которым коротать долгое ожидание. Превосходный виски, мистер Адамс.

– Я не имел намерения видеть вас снова, – сказал Адамс.

Холмс кивнул.

Адамс обошел стол и замер на миг, словно решая, как демонстративнее игнорировать присутствие Холмса: сидя или стоя. Потом все же решил сесть.

– Я думал, что в последнюю нашу встречу более чем ясно дал понять, что она последняя, мистер Холмс. Что нам нечего больше обсуждать, как на людях, так и наедине.

Холмс вытащил из кармана карточку с надписью «Ее убили» и положил на зеленую кожаную обивку стола.

– Меня это не касается. – Адамс взял карточку, изорвал в клочки и бросил в мусорную корзину.

– Нед Хупер нанял меня выяснить, кто каждый год отправлял эти карточки вам и остальным членам «Пяти сердец». Он тоже умер, а вы, через покойную жену, его ближайший родственник, которого я могу информировать о ходе расследования, – сказал Холмс.

– По вашему же признанию, вы знали моего покойного шурина не более часа два года назад. Это едва ли дает вам право называть Эдварда Нед, как друзья и родственники. Если вам необходимо его упомянуть, можете говорить «мистер Хупер».

Холмс кивнул:

– Мистер Хупер заплатил мне за то, чтобы я моими методами выяснил, кто отправлял эти карточки, а также, говоря его словами, определил, «правда ли Кловер сама наложила на себя руки, или произошло нечто более страшное». Таким образом, за отсутствием мистера Хупера я буду информировать вас.

В начале разговора Адамс глядел в окно, но сейчас он повернулся к Холмсу:

– Вы знаете, кто последние семь лет посылал эти карточки?

– Да.

В маленьком камине с треском развалилось горящее бревно. Хотя весна выдалась теплая, в кабинете Адамса топили. Холмс подумал, что, быть может, вдового историка постоянно знобит.

После долгой паузы Адамс спросил резко:

– Так вы мне скажете или нет?

– Нет, – ответил Холмс.

Губы Адамса побелели, несмотря на прихлынувший к щекам румянец.

– Вы сказали, что, поскольку ваш клиент, Нед, в декабре покончил с собой, ваш долг – информировать меня о ходе расследования. Теперь вы заявляете, что не скажете мне, кто изводил и мучил нас последние семь лет? Какая наглость! Будь я немного моложе, мистер Холмс…