Однажды в Риме. Обманчивый блеск мишуры - Найо Марш

— Полковник, вам что, приходилось уже сражаться с этим окном? Например, хвататься за верхнюю створку и тянуть ее на себя? Или заталкивать назад? Так сказать, вгонять ее обратно в раму?

— Его вовсе не надо вгонять…

— Господи, Фред, ну что мне с тобой делать?! Он го-во-рит…

— Да понял я, Клу. Прости.

— Хорошо. Я открою другое окно, — подытожил Аллейн этот нервный обмен репликами. — А это пусть остается пока как есть. Закрытым и заклиненным. Пожалуйста. Это важно. Вы меня поняли? И вы, и вы? Да? И не прикасайтесь к нему. Очень вас прошу.

— Да-да-да. Конечно-конечно, — просопел полковник, погружаясь постепенно в дремоту. Выходя из образа Белого Рыцаря, он превращается в Мышь Соню^[129], как представилось Трой.

Миссис Форрестер деловито спрятала его руки под одеяло, строго посмотрела мужу в лицо и присоединилась к Трой с Аллейном.

— Так что там еще за клинья такие? — требовательным тоном спросила она.

— Этот лакей, или как он тут называется…

— Понятно. Найджел. Так что?

— Возможно, он нарочно заклинил окно, чтобы стекла не хлопали на ветру.

— Пожалуй.

— Однако если так, он проделал это только с одним окном.

Словно в доказательство этих слов, второе окно спальни Форрестеров в тот же миг начало выбивать барабанную дробь под ураганными порывами ветра.

— У нас тоже ничего не заклинено, — вставила Трой.

— И в вашей гардеробной также. Можно мне на минуту ваши ножницы, миссис Форрестер? Вот те, со стола. Благодарю вас.

Аллейн придвинул к злополучному окну стул, снял ботинки, встал на сиденье и легким движением инструмента ослабил туго свернутый и плотно пригнанный к щели кусок картона — он-то и служил клином. Затем вытащил и, аккуратно держа двумя пальцами за тонкий конец, слез со своего пьедестала и положил трофей на туалетный столик.

— Похоже на аптечную упаковку, — заметил он. — Вам она знакома? Прошу не прикасаться руками.

— В такие коробочки пакуются пузырьки с лекарствами моего мужа. Эта была совсем новой.

Детектив прихватил с письменного стола почтовый конверт, сунул туда смятую упаковку и положил в карман. Затем он снова надел ботинки и поставил на место стул.

— Имейте в виду, — сказал он, — к окну прикасаться нельзя. И Найджелу нельзя позволять к нему прикасаться. Итак, миссис Форрестер, дальше, наверное, вы справитесь сами? Можем мы еще чем-нибудь помочь?

Жена полковника присела за туалетный столик и опустила голову на ладонь. Жидкая седая косица, залысины на темени и висках — сейчас она казалась очень старой и усталой.

— Спасибо. Ничего не нужно. Все с нами будет хорошо.

— Вы уверены? — уточнила Трой, ласково прикоснувшись к ее плечу.

— Да, дорогая, — откликнулась пожилая леди. — Вполне уверена. Вы очень славная. — И затем, словно набравшись сил, обратилась к Аллейну: — И вы тоже нам очень помогли… во всех этих неприятностях. Очень сильно помогли.

— Знаете, — ответил детектив, — на вашем месте я запер бы двери изнутри и оставил ключи в замках. Вы же не хотите, чтобы вас сейчас беспокоили, верно?

Старуха пристально поглядела на него и, чуть помедлив, покачала головой.

— Нет, но я прекрасно понимаю, о чем вы.

II

Спустившись на первый этаж, Аллейн попал в самый разгар бурной активности. Суперинтендант Рэйберн, успевший переодеться в форменный водонепроницаемый плащ, раздавал последние указания пяти таким же водонепроницаемым констеблям. У парадного входа, в прихожей, их дожидались двое тюремных охранников, каждый — со служебной собакой очень грозного, прямо-таки зверского вида. У одного из огромных каминов стоял Хилари. У него, в отличие от собак, вид был безмерно смущенный и обеспокоенный.

— А! — вскрикнул он, завидев Аллейна. — Вот и вы. А мы уже начали удивляться: не случилось ли…

Лондонец вкратце пояснил, что наверху пришлось повозиться, что полковнику опять сделалось нехорошо, но теперь вроде все устаканилось, и что миссис Форрестер просила ее сегодня не беспокоить — она уже отходит ко сну.

— Бог ты мой! — простонал хозяин «Алебард». — Еще и это! С ним точно ничего серьезного? Бедный, бедный дядя Блошка. Какая, однако, неприятность. И как мне неловко…

— Ему уже лучше, — сказал Аллейн и поспешил присоединиться к Рэйберну, который, так сказать, проводил построение войск к боевому смотру — не без помпы и торжественности. Покончив с этим делом, он отвел лондонского коллегу в сторону и зловещим шепотом объявил: погодные условия достигли таких ужасных показателей, что полноценные поисковые мероприятия на широкой местности представляются практически неосуществимыми. Вместо них, однако, предлагается провести более систематическую разведку территорий, прилегающих к усадьбе непосредственно, и расширять охват по мере возможности. Что касается собак, заметил Рэйберн, то… всерьез ли Аллейн полагает, что их использование — даже при условии оснащения четвероногого отряда одним сапогом из нижней гардеробной — может дать реальный результат?

— Нет, — добавил суперинтендант из Даунлоу. Он нисколько не верит, что таковое мероприятие хоть к чему-нибудь приведет.

С этим Аллейн согласился.

— Скверная ночь выдалась, ребята, — сказал он констеблям. — Но другой у меня для вас нет. Постарайтесь выжать из плохой игры все, что можно. Задача вам известна. Ищем пропавшего без вести мужчину. Возможно, раненого или травмированного. Не исключено, что и труп. Может быть, речь идет о преступлении первой степени^[130], но может быть, и нет. В любом случае — дóроги каждый час и каждая минута. Если бы обстоятельства позволяли отложить розыск до рассвета, мы бы отложили. Но они не позволяют. Так что — приложите все усилия. Мистер Рэйберн проинструктирует вас подробнее. Я заранее выношу вам благодарность за выполнение задания, вредного для здоровья и во всех отношениях мерзопакостного.

Кинологам-охранникам он также дал необходимые пояснения, выразил наперед благодарность и ввел в курс дела по существу, хоть последнее было и нелегко.

— По данным на текущий момент, пропавшего в последней раз видели в гардеробной комнате вон за той дверью. Он мог выйти оттуда прямо на улицу, а мог подняться наверх по лестнице внутри дома. Мы сейчас не знаем ни куда он направился, ни каким образом, ни в каком состоянии при этом находился. Я отдаю себе отчет в том, что при таких вводных, плюс погода, с собаками на широкой открытой местности делать нечего. Но, возможно, что-то удастся разнюхать на парадном крыльце. К примеру, если псы четко возьмут два отдельных разрозненных следа, это уже будет много значить. Также можете совершить короткий рейд от фасада усадьбы к западному крылу и вокруг него. Обратите особое внимание на заброшенную зимнюю оранжерею. Даже вот что — когда доберетесь до нее, я лично к вам присоединюсь. Мистер Рэйберн предоставит в ваше распоряжение следообразующий объект. Это все.