Осень в Сокольниках - Эдуард Хруцкий

— Вы поняли, Мейснер, зачем я пришел?

— Нет, господин комиссар. — Портье говорил спокойно, без тени тревоги.

— Жаль, а я думал, мы найдем общий язык.

Крюгер зашел за стойку конторы.

— Сюда нельзя, господин комиссар.

— А ты вызови полицию, сынок.

Крюгер втолкнул портье в маленькую комнату.

— Ну? — спросил он, плотно закрывая дверь. — Что ты скажешь мне о русском из тридцать седьмого номера?

— А что я должен говорить?

Крюгер схватил Мейснера за отвороты куртки, рванул на себя.

Тонкое сукно угрожающе затрещало.

— Значит, тебе нечего сказать мне?

— Но…

— Тогда я отвезу тебя в полицай-президиум, там у нас разговаривают все.

Крюгер оттолкнул Мейснера, и тот с шумом грохнулся на стул.

— Сколько людей к нему приходило?

— Трое.

— Ты запомнил их?

— Только двоих.

— Этого достаточно. Опиши их мне.

Штиммель любил поесть. Причем предпочитал китайскую кухню. Раз в неделю он устраивал себе праздник и приезжал в китайский ресторан рядом с Пратером.

Он взял два блюда из утки, пельмени, четыре блюда из креветок и, конечно, китайское пиво.

Китаец официант принес длинную бутылку с красными иероглифами, откупорил, налил в фарфоровую кружку.

Штиммель начал пить, зажмурившись от удовольствия.

Когда он открыл глаза, то с удивлением увидел, что напротив сидит крепкий мужчина.

— Приятного аппетита, господин Штиммель, — усмехнулся незнакомец.

— Спасибо, конечно.

Человек полез в карман и достал полицейский значок.

— Я очень сожалею, господин Штиммель, но вынужден прервать ваш обед. Я старший инспектор криминальной полиции Крюгер.

— Я не понимаю…

— Вы совладелец смешанной фирмы «Антик»?

— Не совсем, не совсем. — Штиммель схватил салфетку, положил ее, потом подвинул тарелку.

— Вы не нервничайте, а отвечайте мне.

— Это допрос? Тогда я приглашу адвоката.

— Пока только беседа. Пока. — Крюгер сделал акцент на последнем слове.

— Я не совладелец, а представитель фирмы в Вене.

— Прекрасно. Господина Третьякова пригласили вы?

— Да. У нас много общих дел.

— А где он?

— Сам удивляюсь, господин Крюгер. Я уезжал в Зальцбург на три дня. Приехал и не могу дозвониться до него.

— И вас это не удивляет?

— Господин инспектор, — Штиммель засмеялся, — Сергей Третьяков — молодой человек. Он впервые вырвался из-за железного занавеса, а в нашем городе столько соблазнов.

— Логично. А вы знали убитого в Москве господина Мауэра?

— Конечно. Он был моим другом. Это потеря для нашего дела. Огромная потеря.

— А как вы думаете, кто его мог убить?

— Господин Крюгер, — Штиммель всплеснул руками, — откуда же мне знать? Вы читаете газеты?

— Иногда.

— Там много пишут о русской преступности. Москва сейчас — это Чикаго двадцатых годов.

— А вас не интересует, господин Штиммель, почему я спрашиваю о Третьякове?

— Конечно, конечно. Неужели он попал в полицию?

— Нет. Он попал в госпиталь. На него напали. У него сотрясение мозга, сломаны ребра и огнестрельная рана.

— Не может быть! — Штиммель вскочил.

— Как видите, может. Кстати, в каком отеле вы останавливались в Зальцбурге?

Штиммель помолчал, с лица его словно стерли доброжелательное выражение. Каменным оно стало, жестким.

— Я обязан отвечать на этот вопрос?

— В ваших интересах — лучше ответить.

— Вы так печетесь о моих интересах, господин Крюгер?

— Нет, я ищу смысл происходящего. Хотите, поделюсь с вами некоторыми соображениями?

— Зачем?

— Чтобы вы поняли сложность вашего положения.

— Вы подозреваете меня?

Крюгер достал сигарету, закурил. Помолчал немного, разглядывая Штиммеля.

Нет, это был уже не тот добрый и веселый любитель китайского пива.

Перед полицейским сидел холодноглазый человек, знающий, как надо себя вести в подобной ситуации.

— Господин Штиммель, насколько известно нам, у вас уже дважды были неприятности с полицией. В Бонне в 1980 году и в Швеции в 1989-м. Там вас, кажется, приговорили к году тюрьмы за контрабанду.

— Это не имеет отношения к нашему разговору, — твердо сказал Штиммель.

Он полез в карман, достал деньги, положил их на стол.

— Если у вас есть право задержать меня, я готов. А если нет, то прощайте, господин Крюгер.

— Зачем же так. — Крюгер достал из кармана зеленый листок. — Завтра в одиннадцать я жду вас в криминальной полиции с вашим адвокатом.

— Я буду.

Штиммель поднялся и пошел к выходу.

— Господин Штиммель, — крикнул ему вслед Крюгер, — вы не спрашиваете, где ваш партнер Третьяков.

— Я думаю, моя секретарша знает, где он, — ответил, не оборачиваясь, Штиммель.

Он вышел на улицу. Постоял немного. Огляделся.

Вроде все чисто. Видимо, Крюгер действительно пришел просто поговорить.

Хвост он заметил за две улицы до конторы. За ним незаметно шел серого цвета «фольксваген».

Чтобы проверить, Штиммель свернул в узкую улочку, потом в другую.

«Фольксваген» словно прилип к нему.

Тогда он остановил свой «ягуар» у мужского магазина, вошел туда. Выбирая галстуки, он вскользь поглядел в окно.

«Фольксваген» ждал его.

Штиммель выбрал два галстука, заплатил и спросил у управляющего:

— Простите, вы не разрешите воспользоваться вашим туалетом?

— О, конечно. — Управляющий загадочно улыбнулся, словно на время став обладателем тайны клиента. Он тихо прошептал на ухо Штиммелю: — По коридору, в самый конец.

Штиммель вошел в туалет, запер дверь и распахнул окно.

Оно выходило в проходной двор.

С ловкостью, которой нельзя было предположить в его грузном теле, он вскочил на подоконник и мягко спрыгнул во двор.

Подворотня вывела его на соседнюю улицу. И тут ему повезло, у дома стоял «пежо-карсервис».

Он остановил машину на окраине Вены, у кладбища. Купил цветы, вошел в ворота. Оглядевшись, положил букет на первую попавшуюся могилу и быстро зашагал по аллее.