Отшельник - Томас Рюдаль

Что-то новенькое…

– Нет. – Эрхард ошеломленно покачал головой. – Можете съездить туда и убедиться в том, что я говорю правду.

– Мы уже съездили.

– Вы нашли его?

– Рауль просил вас переехать к нему. Более того, он также просил вас избавиться от сеньориты Колини.

– Нет. Все это неправда!

– Как вы объясните, что переехали из своего дома, который, между нами, честнее назвать сараем, в одну из самых роскошных квартир в городе?

– Меня попросил переехать Эммануэль Палабрас до возвращения Рауля. Он горевал, и я подумал: почему бы нет?

– Значит, вы помогли бедному отцу в нужде? – Хассиб засмеялся.

Его напарник был по-прежнему сосредоточен на мобильнике.

– Д-да… наверное, можно и так сказать.

– А вот Эммануэль Палабрас рассказывает другое, – вдруг вмешался в разговор второй полицейский.

Хассиб бросил на Эрхарда ледяной взгляд.

– Что?!

– Кроме того, сеньор Палабрас хочет знать, почему его сын позволил вам переехать в его квартиру.

– Значит, он лжет. Именно сам Палабрас…

– Сейчас нас гораздо больше интересует Рауль. Где он сейчас? Нам кажется, вам это известно, – говорит Хассиб.

– Я не знаю, где находится Рауль. Клянусь…

– Клятвы вам не помогут, – поморщился Хассиб. – Терпеть не могу, когда клянутся. Обычно так поступают, когда лгут.

– Я не лгу. Рауль Палабрас был моим другом.

– Прекратите, сеньор Хорсенсен. Послушайте-ка меня. Хватит отговорок! У нас есть свидетель, который видел Рауля Палабраса в вашем доме в Маханичо двадцатого января.

– Об этом мне ничего не известно.

– Он был у вас в тот же день, когда вы нашли его подружку, которая якобы свалилась с лестницы.

– Не знаю, что он там делал. Я его не видел.

– По словам свидетеля, вы с Раулем ссорились.

– Кто ваш свидетель? Козел? Интересно, кто способен наугад прийти туда и застать ссору двух человек?

– Значит, вы с ним все-таки ссорились?

– Нет. Должно быть, ваш свидетель, кем бы он ни был, ошибается.

– Но вы в тот день встречались с Раулем Палабрасом?

– Нет, ради всего святого.

– Успокойтесь, – сказал второй полицейский, делая шаг вперед.

– Рауль, конечно, мог поехать ко мне домой без моего ведома. Возможно, там его действительно кто-то видел. Этого я отрицать не могу, но знаю, что я не…

– Ну да, конечно, – хмыкнул Хассиб.

– Рауль мой друг. Я бы тоже хотел знать, где он. Он уехал за границу.

– Откуда вы знаете, что он уехал за границу?

Эрхард больше ни в чем не был уверен. Кто говорил ему об этом – папаша Палабрас?

– Кажется, ваш коллега Берналь обмолвился, что Рауля видели в аэропорту.

– Интересно! А вы слышали? – спросил Хассиб, повернувшись к своему спутнику. Тот в ответ пробурчал что-то неразборчивое, и Хассиб снова обратился к Эрхарду: – Кроме того, мы слышали, что семнадцатого января, во вторник, за несколько дней до исчезновения Рауля Палабраса, вы с ним участвовали в потасовке. Из-за чего?

Эрхард растерялся:

– Понятия не имею, о чем вы говорите!

– Вы понятия не имеете… – повторил Хассиб, глядя в лежащий перед ним на столе лист бумаги. – Избили молодого музыканта, сожгли его одежду, украли у него деньги и мобильный телефон. И все, о чем я читаю, – дело рук некоего пожилого господина с четырьмя пальцами на левой руке.

Эрхард уставился на столешницу; из-за дурных предчувствий его сердце колотилось в бешеном ритме. Очевидно, музыкант пошел в полицию и изложил собственный, своеобразный взгляд на случившееся. Такого он не ожидал. Нельзя, чтобы его имя связывали с Алиной.

– То, что случилось с этим молодым музыкантом, ужасно, хотя мне об этом ничего не известно.

Хассиб снова засмеялся:

– Наверное, на нашем острове есть другой пожилой господин с четырьмя пальцами!

– Извините, молодой человек, но это был не я.

– Что вы делали здесь, в управлении, двадцать девятого января?

Эрхард в замешательстве нахмурился.

– Позвольте немного вам помочь. В тот день мы с вами столкнулись у входа.

Ах да. В тот день он украл коробку с газетными обрывками.

– Я доставлял посылку, – сказал он.

– Которую вас просили куда-то отвезти. Куда?

– Не помню.

– По вашим словам, в Морро-Хабле. Верно?

– Да, раз вы так говорите.

– Кто просил вас доставить посылку?

– Не знаю, кто-то по фамилии Гарсиа.

– Любопытно, Хорсенсен. – Хассиб покосился на своего коллегу. – Как ни странно, в тот день никто ни здесь, в управлении, ни в Морро-Хабле не просил доставить или отправить посылку.

– Ну и порядочки у вас! – проворчал Эрхард, напряженно думая, как выйти из положения. – Я выполнил поручение. Человек, назвавшийся Гарсиа, принял посылку у входа в участок Морро-Хабле.

Хассиб подмигнул:

– Хотите сказать, что кто-то из наших сотрудников мне лжет? И они не получали доставленную вами посылку?

– Откуда мне знать? Они же ваши коллеги. Не знаю, зачем они лгут.

Хассиб со свистом втянул в себя воздух:

– Лжете-то вы, проклятый старый идиот! Чем больше лжете, тем глубже увязаете в дерьме.

Эрхард закрыл лицо руками. Его лицо как будто связано с руками полицейского крючками и проволокой; всякий раз, как Хассиб тычет в него пальцем или хлопает по столешнице, Эрхарда словно тащит сразу в разные стороны.

– Вы были влюблены в Беатрис Колини?

«Пробует зайти с другой стороны», – догадался Эрхард.

– Она была для меня как дочь.

– Вы были влюблены в нее?

– Нет. Но я был к ней очень привязан. – «И сейчас привязан», – подумал он.

– Наверное, вам трудно было находиться рядом с такой женщиной, а? Смотреть можно, трогать нельзя…

– На что вы намекаете?

– Да ладно вам, Хорсенсен! Она классная телка, настоящая красотка. По словам моих коллег, в «Желтом петухе» про нее рассказывали массу интересного.

Хассиб говорил так нарочно, чтобы спровоцировать его, но Эрхард невольно представлял себе Беатрис; она действительно иногда выглядела вызывающе, почти вульгарно. Он вспоминал ее длинные ногти, ярко-красную губную помаду; он помнил, как она словно невзначай выставляла на всеобщее обозрение край бюстгальтера. Но границ благопристойности она не нарушала.