Незавершенная месть. Среди безумия - Жаклин Уинспир

Мейси быстрой походкой направлялась по коридору к комнате для совещаний. Страттон шагал рядом, не отставая.

– Думаю, вы правы, – заметил он.

– Тогда скажите это Робби Макфарлейну.

– О чем нужно сказать Робби Макфарлейну? – прогудел голос старшего суперинтенданта из-за двери слева. Он вышел в коридор. – О чем же, мисс Доббс?

Мейси храбро посмотрела в глаза Макфарлейну.

– Сэр, я считаю, что люди, которых мы сейчас видели, не причастны к письмам с угрозами в адрес членов правительства.

Рука Макфарлейна опустилась на ее плечо.

– В данный момент, мисс Доббс, не имеет никакого значения, что вы считаете. – Макфарлейн повернулся к Страттону. – Поговорим позже, а сейчас оставьте нас с мисс Доббс на минутку. – Он взял Мейси под локоть и провел в свой кабинет. – Присаживайтесь.

Мейси села, прислонив портфель к стулу. Скрестила щиколотки, сложила руки на коленях. Макфарлейн следил за каждым ее движением.

– Итак, мне известно ваше мнение. Вы убеждены, что мы задержали не тех, и, возможно, это так. Я не отметаю с ходу ваши выводы, просто экономлю время. – Макфарлейн скрестил руки на груди и опустил взгляд.

Мейси заметила, что ткань пиджака немного тянет в плечах. Видимо, Макфарлейн покупал его давно, а годы прибавили ему грузности, что не лучшим образом сказывалось на одежде.

– Мисс Доббс, Особая служба более не нуждается в ваших услугах. Ваш вклад в расследование оценен по достоинству, однако теперь преступники задержаны, и если мы станем задерживать вас дольше, чем необходимо, пойдут ненужные разговоры, особенно ввиду жесткого контроля за бюджетными средствами. Короче говоря, счетоводы не спускают с меня глаз, так что вам лучше удалиться со сцены.

– А как же тот факт, что мое имя упомянуто в письме угрожающего содержания, адресованном премьер-министру? Разве уже не нужно держать меня под наблюдением?

– Вероятно, это был выстрел наудачу, так сказать, попытка сбить нас со следа. Кроме того, прежде ваше имя несколько раз мелькало в прессе, когда вы вели дела, связанные с бывшими солдатами. И едва ли вы способны изготовить бомбу, мисс Доббс, – коротко рассмеялся Макфарлейн.

– Вы правы, бомбы и отравляющие вещества – это не мое. – Мейси взяла портфель, встала и протянула руку. – Благодарю за предоставленную возможность поработать с вами, старший суперинтендант. Рада, что смогла быть полезной. – Она кашлянула. – Полагаю, мой счет оплатят без задержек?

– Я лично прослежу, чтобы выплату произвели в срок.

– Спасибо.

Мейси повернулась к двери, но Макфарлейн вновь опустил руку на ее плечо.

– Надеюсь, мы еще встретимся, мисс Доббс.

– Разумеется. Уверена, наши пути не раз пересекутся. – Мейси натянула перчатки. – Мне пора.

Она вернулась в комнату для совещаний, где Билли вел разговор со Страттоном и Дарби.

– Билли, вы готовы?

– Да, мисс. – Он помахал свернутой в рулон картой. – Я ее забрал.

Мейси пожала руку Страттону, затем Дарби.

– Джентльмены, было приятно с вами поработать. Всего наилучшего.

На улице Мейси вскинула руку, подзывая такси.

– Мы свободны, да, мисс?

– Я должна вернуться в контору, Билли. Пора заняться настоящей работой.

Подъехало такси. Билли распахнул перед Мейси дверцу, проинструктировал водителя и только после этого уселся в автомобиль.

– Вообще-то я думал, мы и так не бездельничаем.

– Как сказал старший суперинтендант, у меня не хватит знаний, чтобы изготовить бомбу или другой вид оружия. Но у кого-то этих знаний достаточно, и этот кто-то дает нам понять, что не преминет их использовать, если его требования не будут удовлетворены… А они не будут. – Мейси посмотрела в окошко на уже начавшее темнеть зимнее небо. – Наша задача, Билли, – найти этого самого человека.

– А разве таких мало? Случись нужда, мисс, я бы тоже мог смастерить зажигательное устройство.

Мейси покачала головой:

– Вами движут добрые побуждения, Билли, а наш отравитель давно забыл, что такое доброта.

Мне кажется, я кричу, зову кого-то, кто удаляется прочь и не слышит меня. И так с самой войны. А я не хочу кричать громче, поэтому просто разворачиваюсь и ухожу – мне все равно. Но сейчас мне не все равно. В ушах у меня стоит мой же крик. Я слышу собственный голос – он объясняет им, как сильно они ошибались и ошибаются до сих пор. Я оставил молитвы. Послушайте меня. Прошу, прислушайтесь ко мне! Услышьте меня! Но никто не слушает, потому что человек с протянутой рукой, лишенный возможности ходить, как раньше, думать, как раньше, уже не скажет ничего такого, что окружающим хотелось бы слышать. Поэтому я вынужден кричать. Только делать это я буду не при помощи слов, от них нет толку. Я выскажусь действием, и тогда меня волей-неволей услышат. Итак, я перехожу к крику действием, причем таким, которое у меня всегда получалось отлично.