Отель с темными окнами - Алексей Макеев

Юрков сдвинул простынь до плеч. Зинаида Васильевна впилась взглядом в лицо лежащей на носилках девушки. По ее щекам потекли слезы. Она и не пыталась их стереть. Молча стояла, смотрела и плакала. Гуров дал ей пару минут, после чего задал главный вопрос:

– Зинаида Васильевна, вы узнаете эту девушку?

– Танечка, Танюшка, – сорвалось с уст женщины, и она, выпустив руку полковника, лишилась чувств.

Гуров и Юрков были готовы и к этому. Лев подхватил тело Зинаиды Васильевны, Юрков поспешил на помощь. Вдвоем они отнесли женщину в комнату отдыха, положили на диван.

– Еще долго продержалась, – прокомментировал привычный к женским обморокам Сергей. – Некоторые еще на пороге отрубаются. И не только женщины, но иной раз и мужики.

– Серега, хорош разглагольствовать, – прервал его Гуров. – Нашатырь неси.

– Будет сделано, гражданин начальник, – шутливо козырнул Юрков. – Да не переживай ты так, все с твоей Зинаидой будет в порядке. Пару минут – и она придет в норму.

Он метнулся к аптечке, принес пузырек нашатырного спирта и кусок ваты. Щедро смочив вату пахучей жидкостью, поднес ее к лицу женщины и поводил возле носа. Никакой реакции не последовало.

– Да, крепко ее скрутило, – вздохнул Юрков. – Как думаешь, она узнала девушку?

– Трудно сказать, – пожал плечами Лев. – По словам и реакции вроде как узнала, но ты ведь знаешь, как бывает: увидела похожий цвет волос, остальное воображение дорисовало, и уже перед тобой не неизвестная девушка, а родная кровинка. Сколько ни смотри, будешь видеть того, кого воображение рисует.

– Повторно придется показывать?

– Скорее всего, – вздохнул Лев.

Юрков снова провел ваткой возле носа Зинаиды Васильевны. Она пошевелилась, наморщила нос и громко чихнула.

– Ну вот, я же говорил, что все будет в порядке, – довольно заметил Сергей. – Просыпайтесь, мадам, пора возвращаться к жизни.

Зинаида Васильевна открыла глаза, поморгала ресницами, привыкая к яркому свету. Взгляд ее задержался на лице Гурова, и тут она вспомнила, где находится и что тут делает. Из глаз снова потекли слезы.

– Ну-ну, не стоит плакать. – Юрков помог ей принять сидячее положение. – Сейчас я вам водички налью. А может, что покрепче?

Вопрос был адресован Гурову, тот отрицательно покачал головой, и Сергей, наполнив стакан обычной питьевой водой, поднес его к губам женщины. Та сделала два маленьких глоточка, отодвинула его руку в сторону и снова перевела взгляд на Гурова. Он выждал с минуту, после чего спросил:

– Зинаида Васильевна, вы помните, зачем мы здесь?

– Чтобы опознать тело Танюши, – негромко произнесла женщина.

– Это Татьяна?

– Да, это она, – ответила Зинаида Васильевна и залилась слезами.

– Похоже, без горячительного не обойтись, – вздохнул Юрков и, достав из тумбочки металлическую фляжку, плеснул пару глотков в пустой стакан. На этот раз разрешения Гурова он дожидаться не стал. Поднес стакан к губам женщины и принялся мягко уговаривать:

– Выпей это, родная. Поверь, сразу станет легче, – и, запрокинув ее голову, буквально насильно влил янтарную жидкость ей в рот. – Вот, теперь глотай. Не выплевывай, глотай, говорю. Молодчина! А теперь водички. Всего три глоточка – и отпустит.

Зинаида Васильевна послушно отпила три глотка из стакана, затем забрала его из рук Юркова и допила до дна. Вода смешалась с алкоголем и погнала его в кровь. Спустя несколько минут щеки женщины порозовели, губы приобрели привычный оттенок, и лишь в глазах оставались тоска и безысходность. Гуров наблюдал за действиями друга и не вмешивался. В деле успокоения родственников у того опыта было куда больше. Некоторое время Юрков внимательно наблюдал за реакцией женщины и озабоченно качал головой. Ему что-то явно не нравилось. Женщина не плакала, не причитала, она вообще никак не реагировала на окружающих. Сидела, как соляной столб, уставившись в одну точку.

– Такую ее обратно в холодильную вести нельзя, – негромко, чтобы мог расслышать только Гуров, проговорил Сергей. – Доза маловата, что ли?

– Ты ее еще напои здесь, – проворчал Гуров, но, когда друг полез за второй порцией коньяка, останавливать его не стал.

После второй порции спиртного лицо Зинаиды Васильевны приняло расслабленное выражение. Юрков удовлетворенно кивнул и повернулся к Гурову:

– Теперь пора.

– Ты уверен? – с сомнением глядя на женщину, переспросил Лев.

– На все сто, – ответил Юрков и первым заговорил с женщиной: – Зинаида Васильевна, процедура опознания еще не окончена. Так уж положено, чтобы заявитель дважды осмотрел тело. Первое впечатление обманчиво, а нам ошибки допустить никак нельзя. Вы меня слышите? Понимаете, о чем идет речь?

– Я должна снова вернуться в ту ужасную комнату и еще раз посмотреть на Танюшку, – на автомате повторила Зинаида Васильевна.

– Верно, должны вернуться. Так как, пошли, что ли?

– Пошли, – согласно кивнула она.

Гуров и Юрков подхватили Зинаиду Васильевну под руки, подняли с дивана и повели ее, поддерживая с двух сторон. Оказавшись возле холодильной камеры, Зинаида Васильевна снова заплакала. Гуров нахмурился, а Юрков быстро выдвинул носилки и отбросил простыню, не обращая внимания на слезы женщины.

– Откройте глаза, Зинаида Васильевна, – мягко проговорил он. – Взгляните еще раз. Только смотрите не на волосы. На нос, на лоб, на уши и плечи. Танюшкин ли это нос? Он с горбинкой. У Танюшки нос с горбинкой? А разрез глаз? Ресницы не особо густые. У Танюшки ресницы жидковатые? На скулы внимание обратите. Видите, какие они острые и широкие. У вашей Танюшки тоже такие?

Юрков все приговаривал и приговаривал, а Зинаида Васильевна вглядывалась в лицо лежащей перед ней девушки и постепенно выражение боли стало исчезать с ее лица. Наконец она отстранилась от Гурова, подошла ближе, потом поменяла ракурс, зайдя с противоположной стороны. Склонилась совсем близко над телом, изучая мочки ушей. Потом перешла к рукам и ногам. Гуров и Юрков отошли в сторонку, не желая ей мешать. Осмотрев последний сантиметр тела, Зинаида Васильевна повернулась к мужчинам. Лицо ее озарила улыбка облегчения, которая сказала Гурову больше, чем последующая фраза:

– Это не моя Танюшка. Это не Татьяна Комова.

– Вы в этом уверены? – переспросил он, не зная, обрадовал ли его ответ женщины или разочаровал. – Вы уверены в том, что эта девушка не Татьяна Комова?

– Уверена. На этот раз уверена, – подтвердила Зинаида Васильевна. – Когда он про мочки ушей сказал, я вспомнила, что у Танюшки уши никогда проколоты не были, а тут дырочки, видите? Конечно, она могла и после своего исчезновения уши проколоть, я это понимаю. Но вот форма ушей. Она ведь не могла измениться? Знаете, почему Танюшка уши не прокалывала, предпочитая серьгам клипсы? Потому что у нее практически не было мочек. Так, перемычка от хряща к шее. Ей это не нравилось, из-за этого она и волосы длинные носила, чтобы уши в глаза не бросались. И без клипс из дома не выходила. Раньше ей трудно приходилось, с таких мочек клипсы постоянно слетают, а теперь новые зажимы придумали. Они не на мочке, а прямо на раковине держатся. Очень оригинально, между прочим.