Смертельный конкур - Марина Серова

Мои попытки завести разговор тоже потерпели сокрушительное фиаско. На участливый вопрос, как прошла тренировка, Марина не только не ответила, но и весьма бесцеремонно встала из-за стола и вышла из раздевалки. Я выругалась про себя – вот упрямая, зараза! – засунула оставшиеся крекеры в сумку, так и не успев их попробовать, и вышла вслед за девушкой. Как и ожидала, та уже торчала в деннике своего ненаглядного Смерча. Могу поспорить, ему она охотно выкладывала все подряд – и про занятия, и про овсянку, и еще бог знает про что…

Вторая половина дня практически ничем не отличалась от первой: Жанна командовала, Марина выполняла указания. Разнообразие внесло только появление других учениц тренера, трех девушек примерно одного с Мариной возраста. Одна из них отличалась высоким ростом и крепким телосложением, вследствие чего она казалась куда сильнее и выносливее остальных всадниц. Ее длинные роскошные светлые волосы были стянуты в небрежный хвост, отдельные пряди в живописном беспорядке выбивались из-под каски. Амазонка, да и только, подумала я. Лошадь у рослой была соответствующая – высокая, черная, с выпирающим хребтом. Кобылу звали Регина, как я догадалась из долетавших обрывков команд Жанны, а ее хозяйку – Лена. Эта парочка сразу привлекала к себе внимание – весь облик наездницы выражал горделивость и надменность. Если Марина выполняла прыжки плавно и грациозно, то Лена брала резкостью и наскоком. Она быстро разгоняла лошадь, сильно пришпоривала ее и буквально взлетала вверх, преодолевая препятствие. Она мастерски владела своим телом – когда нужно, наклоняла корпус, а едва лошадь приземлялась на передние ноги, тут же выпрямлялась, как солдат при параде. Ни одного лишнего движения, ни одного неуверенного жеста – словно это был не живой человек, а какой-то робот.

По сравнению с харизматичной Леной и грациозной, изящной Мариной остальные ученицы терялись и казались незаметными серыми мышками. Естественно, они ездили куда лучше меня, да и других новичков, прыгали через препятствия, пускали коней разными аллюрами. Но не было у них той изюминки, того обаяния, которыми обладали высокая «Амазонка» и моя подопечная, а потому они и оставались всего лишь «девочками на лошадях», «ученицами тренера». Как выяснилось позже, из четырех всадниц, занимающихся на манеже, к соревнованиям готовились только Лена и Марина. «Серенькие мышки» отъездили положенный час и, весьма довольные собой, теперь хвалили лошадей и шагали по узенькой дорожке вдоль препятствий, не мешая двум другим наездницам. Потом они уехали в конюшню, а Лена и Марина продолжили тренировку.

В четыре вечера Жанна скомандовала Марине заканчивать занятие и отшагивать Смерча, и все свое внимание сосредоточила на Лене. В отличие от двух предыдущих учениц, Марина направляла коня не по дорожке, а вдоль препятствий. Лена же гнала свою высоченную Регину по периметру манежа сверхбыстрым галопом. Жаль, забыла, как он называется в конном спорте. «Карьер», то ли «полевой галоп», ладно, оставим термины. Иначе говоря, кобыла неслась с такой скоростью, что попадись на дороге всадницы кто-то или что-то – я бы ему не позавидовала. Марина описала еще одну «восьмерку» вокруг двух метровых барьеров, а потом направила Смерча к выходу, выгадав момент, когда Лена находилась на противоположной стороне манежа.

Я даже пожалела, что приходится уходить, так и не досмотрев окончания этой бешеной скачки. Но мне надо охранять Марину, поэтому я задворками прокралась за всадницей, которая, наверно, и вовсе забыла о моем существовании. Пока она расседлывала коня, я тихо прошла в дальний конец конюшни и притаилась перед дверью в быташку. Мне был виден проход между денниками, тогда как Кузнецова при всем своем желании не смогла бы меня заметить. Про себя я запомнила все удобные точки наблюдения, которыми смело можно пользоваться. Между тем Марина вытащила телефон из маленькой сумочки вокруг пояса и позвонила отцу. Я слышала ее разговор – она сообщила, что тренировка закончена и Костя может подъезжать. Вероятно, шофер Марины, поняла я. Кузнецова быстро швырнула краги и шлем в быташку, схватила пакет с контейнером и вышла с конюшни, не забыв ласково потрепать Смерча и угостить его щедрой порцией нарезанных яблок. Я поняла, что и мой рабочий день на сегодня закончился, однако не успокоилась до тех пор, пока не увидела, как Марина, покинув территорию ипподрома, садится в серебристый «БМВ», и автомобиль плавно трогается с места.

На следующий день я приехала на конюшню так же утром, за полчаса до назначенного времени моего занятия. Я поняла, что Жанна ставит новичков до обеда, а вечер посвящает более «продвинутым» ученицам. Помня свои вчерашние ошибки, сегодня я основательно подготовилась ко второму рабочему дню. Во-первых, взяла себе подходящий обед, дабы не ходить, как голодная сирота. Тетушка Мила, которая искренне меня жалела («Женечка, ты же никогда лошадей не любила, как ты теперь верхом-то ездишь?»), пыталась нагрузить меня контейнерами с супом и вторым блюдом, но я наотрез отказалась. Попросила ее нарезать мне побольше бутербродов – по крайней мере, их удобно жевать на ходу и не нужно подогревать. По-человечески поесть за столом мне вряд ли удастся, учитывая непростой характер моей подопечной, а бутерброды будут в самый раз.

Скрепя сердце я напихала целый пакет сухарей для лошадей, стараясь в магазине выбрать куски побольше – чтоб исключить повторения вчерашней катастрофы с моим пальцем. Пришлось смириться с печальным фактом – рана будет заживать очень долго, укусы лошадей болят сильнее, чем кошачьи. Остается лишь радоваться, что в аптечке на конюшне отыскалась перекись водорода и я не успела занести себе инфекцию. Да, глупее ранения в моей жизни еще не было…

Иван Андреевич, которому я отчитывалась накануне (про укушенный палец промолчала, не хватало еще позориться перед заказчиком!), сообщил, что Марину каждый день привозят на конюшню к 10 утра. Дочка занимается шесть дней в неделю – и то потому, что лошадям положено отдыхать один раз в семь дней. У Смерча и так огромная нагрузка по сравнению с лошадками, которым «повезло» работать в прокате – конкурным и спортивным лошадям приходится пахать вдвое больше, чем остальным коням. Одно дело – катать шагом ребенка или неопытного всадника на корде, и совсем другое – целый день брать препятствия, скакать галопом и отдыхать только на рыси и шаге в конце тренировок. Я слышала, что век ипподромных лошадей недолог – их не жалеют, заставляют работать на износ. А если животное получает травму и его по счастливой случайности не покупает кто-нибудь в качестве домашнего любимца, бывшего призера соревнований без сожаления сдают на мясо…

Но, думаю, Смерчу такая судьба не грозит. Даже если во время тренировки конь повредит себе ногу и не сможет больше участвовать в спортивных состязаниях, Марина упросит отца приобрести его. Никогда не поверю, что такая горячая любовь человека к лошади закончится, если животное придет в негодность. А Марина, надо сказать, буквально влюблена в своего коня, это сразу понятно.

Однако на конюшню я явилась не первая – как и вчера, я расслышала голоса девчонок. Не Нади и той, которая первая чистила лошадь на развязках, говорящие были мне не знакомы. Я остановилась и решила пока не демонстрировать свое появление. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, я прижала ухо к приоткрытой двери в конюшню.