Наследство - Татьяна Луганцева

Яна впала просто в шоковое состояние, потому что оказалось — тот водитель, который вез Цветкову с вокзала, принял ее за девицу легкого поведения, за «Снегурочку по вызову». И вот она уже «репетирует роль». Один самый толстый и духаристый мужик, который в основном с ними и разговаривал, все апеллировал к каким-то иностранным гостям и явно в этой компании был главный. Яна приметила темноволосого мужчину с бледным лицом и мускулистыми руками поверх простыни, которой был замотан, словно египетская мумия.

В его глазах читался ужас, страх, полное непонимание ситуации и явное желание свалить. Почему-то Яна сразу поняла, что он точно иностранный гость. Этот мужчина как-то выделялся на фоне остальных.

А Илюшин уже танцевал стриптиз, но его голый живот не впечатлял мужчин, и они все активнее стали приставать к Яне. Сорвали с нее бороду, усы и шапку.

— Вот она — Снегурочка! Скидывай кафтанчик! Старовата и худовата, но потянет еще! Ха-ха-ха!

— Отпустите меня! Оставьте меня в покое! — сопротивлялась Цветкова, извиваясь ужом.

Ее крики подействовали отрезвляюще только на мужчину в простыне и собственно «Снегурочку».

Один крикнул с едва уловимым акцентом:

— Отпустите вы женщину!

А Степан Сергеевич сразу же развернулся и дал обидчику в лицо. Его оттащили, а к Яне после разоблачения проснулся дополнительный интерес:

— Ой, а что это за цветные точки? Аллергия на «эмэмденс»?

— Главное, чтобы других инфекций не было! Давай, прыгай в бассейн, поплавай голышом! — домогались до нее.

— Она не проститутка! — орал Илюшин. — Мы артисты!

— Какие вы артисты — мы уже видели, — вдруг озлобился толстый и повернулся к Яне: — Не хочешь плавать по-хорошему — будешь по-плохому! «Елочка, зажгись!» — крикнул он, чиркнул зажигалкой и подпалил Яне косу. — Пусть горит твой паричок! — После этих слов коса вспыхнула.

Сказать шок — это ничего не сказать. Господин Илюшин на секунду даже перестал драться.

— Идиоты! У нее не парик! Это — свои!

Парень, завернутый в простыню, вскочил и бросился к Яне, спихивая ее с бортика в воду.

Яна бухнулась в бассейн крайне неудачно на каком-то вздохе, сразу же наглотавшись воды. Мужчина вытащил ее на поверхность, а Яна продолжала барахтаться и кричать:

— Я не умею плавать! Помогите! Мужчина слегка дернул ее, и Яна почувствовала силу его рук, потому что он буквально воткнул ее в дно, поставив на ноги.

— Здесь мелко! — сказал он, и Яна впервые так близко посмотрела ему в глаза.

Они оказались очень интересными по цвету. Издалека казались просто темными, а вблизи вокруг темного зрачка располагалась коричневая радужка, а потом все светлее и светлее до красивого темно-зеленого цвета.

— Немедленно прекратить беспредел! — крикнул он дерущимся.

— Тихо-тихо, ребята… Ну правда? Чего вы… — вторил кто-то еще, — перед гостями неудобно…

Яну достали из бассейна, дали полотенце и махровый халат. Так ее и увезли в отделение вместе со всеми, потому что администрация базы отдыха вызвала полицию, когда им кто-то сообщил, что в бассейне драка, а какую-то девицу подпалили заживо.

Директор базы сильно перепугался и, несмотря на то что среди присутствующих были люди из руководства и иностранные гости, свое кресло ему оказалось ближе, в тюрьму он точно не захотел и сообщил во всех устрашающих красках, что происходит на его земле.

Полиция отреагировала мгновенно и для задержания «банды, сжигающей людей заживо» выехал ОМОН. А эти люди сначала вяжут всех, а затем уж разбираются.

Несколько часов Цветкова провела в камере предварительного заключения вместе с мгновенно протрезвевшим Степаном Сергеевичем, пока не заснула. Привезли ее в мокрой одежде, но в полиции тоже работали не звери, да еще господин Илюшин орал своим театрально поставленным голосом:

— Звери! Что вы делаете?! Зима! Мороз! Девушка вся продрогла! Мокрая! Она же не преступница, она же — жертва!

— Разберемся! А вы тоже не шумите, а то успокоим!

Но на время разбирательства Яне принесли весьма страшный комплект одежды, но по крайней мере сухой. Это были милицейские, то есть полицейские штаны и халат темно-синего цвета, явно уборщицы. Еще Цветковой принесли теплый шерстяной плед. Она в него закуталась и уснула от нервного переутомления. Илюшин ей еще колыбельную сбацал напоследок.

— Выходим по одному! — привел их в чувство добрый голос полицейского. — Шутка! Нет-нет, то, что выходим, — это не шутка!

— На расстрел? — уточнил Степан Сергеевич, помогая подняться Яне.

— К следователю! Разобрались там уже.

Яна не смогла не заметить, какими глазами посмотрел на нее моложавого вида следователь с острым носом и колючим взглядом серых глаз. Уборщица в полицейских штанах. Причем и то, и другое было больше, чем ей надо, размеров на восемь. Такая бледная доска в балахоне.

— Присаживайтесь, господа гастролеры, — пригласил следователь.

— Мы — артисты! — гордо ответил Илюшин, садясь на стул и закидывая ногу на ногу.

Яна только сейчас очень остро осознала, насколько он комично выглядит в женском разорванном сарафане, когда у него прошел кураж. А прошел он, судя по трясущимся рукам и тоскующему взгляду, потому, что закончилось действие спиртного.

— Артисты! Артисты! Это я уже понял! Я тут и с другими уважаемыми людьми поговорил…

— Бандюги! — прервал его Степан Сергеевич.

— Вышло недоразумение… Вас приняли за ночных бабочек…

— Кого?! Меня?! — гаркнул Степан Сергеевич.

— Ну почему вас… — несколько смутился следователь, — вот… — перевел он взгляд на Яну и задумался.

— Кого? Меня? — уточнила Цветкова, понимая, что он сам себя поставил в неловкое положение, потому что в таком виде она явно не была похожа на путану.

— Ребята выпили…

— Сильно выпили, — кивнула Яна.

— Так вот подумали, — развел следователь руками. — Иностранных гостей я уже отпустил. Хоть бы международного скандала не получилось. Вы уж извините.

— Ей подожгли косу! Извините?! — выпучил глаза Илюшин. — Да я такое зверство видел только в кино про фашистов! А я, между прочим, заслуженный артист России! Я не абы как…

— Да знаю я, — постучал ручкой по столу следователь, словно собираясь с мыслями, — видел я вас в театре… С дочкой с маленькой ходил. Этот эпизод с поджогом, конечно, самый неприятный во всей этой истории!

— Да что вы говорите? — сложил руки на крупном животе Степан Сергеевич. — Скажите пожалуйста!

— Этот человек клянется и божится, что он пошутил, что он на сто процентов был уверен, что поджигает парик. Ну не носят наши женщины сейчас длинные волосы! Да еще белые такие… Он думал, что женщина, то есть вы, гражданка Цветкова, испугается и скинет с себя парик и все… Вместо этого ей самой пришлось нырять в бассейн. Это же подтверждают и свидетели. Злого умысла на убийство не было!