Ни слова о деньгах - Наталия Левитина

Алиса К. (39, психолог, директор тренингового центра): Способность оценивать себя адекватно – качество столь же похвальное, сколь редко встречающееся.

Николай З. (32, пиар-менеджер): Хорошенькая малышка. Она мне сразу понравилась. А дальше, я думаю, понравится ещё больше.

В ответ на Люсину сногсшибательную улыбку Николай ответил не менее сокрушительной. Пару минут они молча смотрели друг на друга. У Люси прыгало сердце, в ушах гремели литавры. Ещё ничего не произошло, они даже толком не познакомились, а она уже была на седьмом небе от счастья – неслась вскачь по изумрудным полям фантазий, мечтала.

– А я, вот, в клуб иду, – доверительно сообщил Николай, тряхнув спортивной сумкой.

– Торопитесь? А я хотела позвать вас в кафе, – Люся кивнула в сторону входа.

– А как же Костя? – удивился Николай.

– А что Костя? Он же не пришёл.

– Но он хотел с вами познакомиться, – смущённо напомнил парень. – Думаю, вы ему очень понравитесь, – со значением добавил Коля.

– И познакомимся – чуть позже! Так как насчёт кафе? – Люся шла напролом. Она чувствовала, что нравится этому молодому мужчине. Но он, видимо, не хотел перебегать дорогу своему другу.

– Кафе, – эхом откликнулся Коля и мечтательно закатил глаза. – Да, было бы славно посидеть в компании очаровательной девушки, вместо того чтобы потеть на тренажёрах… Заманчивая идея.

– Поверьте, я гораздо интереснее тренажёра. Уж, по крайней мере, разговорчивее.

– Люся, умеешь ты убеждать.

– Идём, – она взяла Николая за руку и повела к стеклянным дверям кафе.

* * *

Дашу окликнул знакомый голос, и она увидела Павла. Он быстро направлялся к ней – приближался по двору неотвратимо, как паровоз. Похоже, он её преследовал.

– О, привет, вот так встреча! – радостно объявил Павел. – Надо же! Удивительно!

– Вот так встреча! – в тон ему воскликнула Даша. – Ты не поверишь, но я живу в этом доме.

– Ух ты!

Жанна Т. (41, соседка Даши): Какой-то подозрительный тип весь вечер околачивался во дворе. Часа два маячил, не меньше. В плечах косая сажень. На шее золотая цепь. Наверное, бандюган. Сейчас в кого пальцем ни ткни – или бандит, или депутат. А часто – и то, и другое сразу.

– Паша, а не слишком ли часто мы с тобой встречаемся?

– Не слишком, – отрезал Калинин. – Могли бы и почаще. Ты из больницы? Как братан?

– Нормально, – вздохнула Даша.

– А почему тогда вздыхаешь? Если всё нормально? – прищурился Павел, демонстрируя поразительную наблюдательность.

Даша удручённо покачала головой, с тоской посмотрела куда-то вверх, в голубое небо, обрамлённое лимонно-жёлтыми макушками тополей. Паша ждал ответа и уже – ещё его не услышав – искренне сочувствовал. Это явственно ощущалось: он словно распахнул объятья, готовый выслушать любое откровение и утешить. Дарья от его внимания вдруг моментально раскисла. Она поняла, что слишком долго была сильной.

– Ты не представляешь, – всхлипнула она, – мы с Андреем в такую переделку попали…

– В ДТП, я знаю, ты же говорила. Но ведь всё обошлось?

– Нет, не обошлось!

– Хмм… Иди-ка сюда, – Павел на правах старого друга приобнял девушку за плечи. – Что-то ещё?

– Угу, – шмыгнула Даша. – Ещё. Этот гад с нас денег требует.

– За разбитую машину, – сразу догадался Павел.

– Да.

– Но этого следовало ожидать.

– Правда? А я совсем не ожидала. И сейчас совершенно убита… Я думала, он получит страховку и на этом всё закончится. Мне и без него хватает проблем!

– А нельзя как-то осадить этого хмыря?

– Не знаю… – Даша опять всхлипнула. – Паш, ты меня прости, я пойду. Сил нет никаких. Мечтаю туфли снять, весь день на каблуках.

Паша посмотрел вниз, на чёрные Дашины лодочки, не обошёл вниманием и изящные лодыжки, и все остальное, доступное взгляду, пока не добрался до подола юбки. Дальше путь был закрыт. Паша подавил вздох.

– Ты иди, отдыхай. А когда отдохнёшь – позвони мне. И мы разберём ситуацию. Вдруг можно выкрутиться? У меня есть и юрист, и аварийный комиссар, и эксперт, и страховщик. Проконсультируемся!

Даша несколько секунд молча смотрела на одноклассника, что-то мысленно прикидывая.

– Зайдёшь ко мне? – спросила она наконец.

– Когда? – обалдел Паша.

– Сейчас, когда ж ещё!

– А можно?

– А почему нет? Пойдём. Я сниму эти дурацкие туфли и всё тебе подробно расскажу.

– Совсем они не дурацкие, очень даже красивые. Это… как там… элегантные.

– Надо же! – улыбнулась Даша. – Смотрю, с момента окончания школы ты значительно расширил свой лексикон.

– Стараемся, – скромно согласился Паша. – Слушай, а давай я быстренько в «Центральный» сгоняю, вина прикуплю, конфеток. Посидим!

– С ума не сходи, – отбрила Даша. – Я тебя приглашаю не для посиделок, а для вдумчивого разбора ситуации.

– Понял, не тупой.

* * *

Через десять минут бывший двоечник и лоботряс (а сейчас – непонятно кто, возможно – участник бандитской группировки) Павел Калинин сидел на Дашиной кухне и восхищённо пялился на тарелку борща.

– Из тетрапака? – предположил он.

– Да, конечно! Ты думаешь, я буду брату в больницу возить магазинный борщ – с консервантами, глутаматом и красителями? Что ты смотришь, ешь давай, – скомандовала Дарья.

За десять минут она успела не только подогреть ужин, но и переодеться в джинсы и футболку. Когда Даша со сноровкой и ловкостью, выдающей долгие годы практики, накрывала стол, у неё сладко заныло сердце: словно время повернулось вспять и сейчас она кормит ужином брата – а он здоров, не изувечен. И всё у них отлично.

Какая она была глупая! Ругала Андрея за плохую учёбу в институте, пилила, что не оправдал родительских надежд, требовала отличных оценок. А всё это, как выяснилось, было ерундой. Главное – чтобы он возвращался домой целым и невредимым, и довольным жизнью – не важно, что не экзамены сдаёт, а пропадает в гараже или в сервисе у Петровича.

– А это что? Из «Центрального»? – Паша поднёс к лицу кусок хлеба и шумно втянул воздух. – О, как пахнет!

– Ты голодный, – поняла Дарья.

– Ужасно.

– Я тоже. Давай, лопай. Хлеб не из супермаркета. Это я сама испекла в хлебопечке.

– Сама! – потрясённо повторил Паша. – В хлебопечке!

– Андрей с первой зарплаты подарил мне хлебопечку, чтобы я кормила его горячим хлебом.

– Суперский подарок! – восхитился Паша и принялся есть борщ с жадностью, разорвавшей бы сердце любой заботливой женщине.