Убийство на Брендон-стрит. Выжить тридцать дней - Энтони Гилберт

Его настолько захватили печальные размышления, что выйти из них помог только донесшийся сзади громкий голос.

– Какой смысл ходить в концертные залы, – отчетливо произнесла другая женщина, – если вообще не различаешь мелодий? Как можно не распознать «Боже, храни короля»?

Он огляделся и с ужасом увидел, что вся публика слушала последний номер программы стоя, и поспешил тоже подняться. Он вышел из концертного зала под продолжавшийся ливень, но мужчины, ухитрявшиеся загубить свою жизнь и потерпевшие поражение в схватке с истеричными старыми девами, не заслуживали права взять такси. И, даже не подняв воротника плаща, глубоко несчастный Сесил побрел под нескончаемым дождем.

II

Если бы часы не показывали всего лишь половину пятого пополудни в воскресенье, водитель такси с мисс Кэппер определенно решил бы, что пассажирка пьяна. Ее рука, открывавшая дверь машины, дрожала, как осиновый лист, голос, которым она назвала адрес, звучал то низко, то слишком высоко, не переходя в визг, но и не внушая доверия к состоянию ее ума. Повалившись на заднее сиденье, она беспокойно ерзала на нем, твердила какие-то фразы себе под нос, а на шофера смотрела так, что у него мороз стал пробегать по коже. Причем пассажирка постоянно оглядывалась через заднее стекло автомобиля.

– Могу только снять перед такой дамочкой шляпу, – делился впечатлениями водитель со своим коллегой тем же вечером. – Надо ухитриться довести себя до такого опьянения к половине пятого дня в треклятое тоскливое воскресенье. Не пойму, как ей это удалось.

Второй таксист предположил употребление наркотиков.

Но ведь она выбежала из «Александра-Холла», возразил первый.

Второй заметил, что как раз в таких местах и творятся порой самые странные вещи, если судить по его наблюдениям.

Дороти действительно оставалась настолько потрясенной, что не могла отличить пенни от кроны и сильно переплатила шоферу, в значительной степени компенсировав ему все волнения. Мисс Карбери с комфортом устроилась в любимом кресле Дороти, наливая себе четвертую чашку чая, когда хозяйка квартиры ввалилась в комнату.

– Надеюсь, он не пытался напоить тебя чаем? – сразу же спросила Джулия.

– Нет, – ответила Дороти лишенным всякого выражения голосом, проходя к столу и тяжело опираясь на него. – Он пытался вытолкнуть меня из окна и еще вколоть какое-то зелье. Я думала, мне уже не спастись от него.

– Я же советовала тебе ни в коем случае не встречаться с ним, – без малейшего сочувствия напомнила Джулия. – Лилиас тоже была там?

– Нет, – ответила Дороти. – У их маленькой дочери заболело горлышко. Посмотри на это. – Она вытянула руку вперед. На кисти виднелась чуть заметная царапина. – Понятно, что он собирался лишить меня сознания, чтобы потом ничто не могло остановить его…

Она с трудом закончила фразу, так трудно было дышать.

– Вышвырнуть тебя на улицу, а потом, если бы к нему возникли вопросы, заявить, что ты отправилась в дамскую уборную и выпала из окна на обратном пути. Что ж, тебя предупреждали. Жаловаться не на кого. В один прекрасный день, когда будет уже слишком поздно тебе помочь, ты, Дороти, умирая в своей постели или на мостовой, на дне шахты лифта или еще где-нибудь, только тогда, вероятно, вспомнишь мои слова.

Но подобная ситуация сейчас выглядела слишком оптимистичным вариантом даже в устах мисс Карбери.

Как только Дороти немного оправилась от шока, выпила чашку чая, а ее все еще дрожавшая рука оказалась в состоянии держать авторучку, она уселась писать послание мистеру Круку. «Поддерживайте со мной связь», – сказал он. А она сейчас отчаянно нуждалась в ком-то достаточно крепком, на кого смогла бы опереться. Мистер Крук как раз и представлялся ей крепче Гибралтарской скалы.

И Дороти без устали густо покрывала листок за листком своим мелким почерком. Наконец глубоко вздохнула и отпихнула от себя блокнот.

– Закончила? – по-доброму поинтересовалась мисс Карбери.

Все это время она вязала шерстяную шапочку цвета петуньи под каску для сапера. Шерсть была когда-то частью ее свитера, но она верила, что в военное время каждый должен приносить жертвы, отказываясь от самого дорогого своему сердцу. Шапочку такого цвета не спутают ни с какой другой, утешала себя она.

– Не совсем, – ответила Дороти. – Письма адвокатам требуют особой тщательности.

– А почему бы тебе попросту не отправиться и не повидаться с ним? – задала вполне разумный вопрос мисс Карбери.

– По-моему, ты сама говорила, что личные визиты к юристам обходятся гораздо дороже.

– В итоге это уже не будет иметь никакого значения, – заверила ее Джулия. – Можешь мне поверить, любой адвокат заранее решает, сколько ему с тебя слупить. И своего ни один из них не упустит.

– Кроме того, когда я беседую с адвокатами, то еще больше запутываюсь, – добавила Дороти, уже дошедшая до предела.

– В том-то и состоит замысел, – улыбнулась мисс Карбери. – Если ты достаточно сбита с толку, то даже не заметишь, какой крупный счет тебе выставили.

Дороти вновь склонилась над листом бумаги. Время выемки почты давно миновало, а на улице лил такой дождь, что отбивал всякое желание добираться до почтовой будки. Однако она с детства привыкла слышать перед сном назидательный стишок: